Моряк

— Это было одиннадцать лет назад.

— Значит, никто не подтвердит, что ты был за границей?

— Нет… хотя, подожди, есть фотографии с уродливой отметкой даты в углу… Я так и не понял, как отключить эту функцию в камере.

— Где снимки?

— Дома… Можешь съездить, — оживляется он.

— Не думаю…

Но он всё равно чётко произносит адрес, чтобы его хорошо было слышно на записи, затем объясняет, где лежит запасной ключ и где, по его мнению, находятся фотографии.

— И всё же. Человек, который тебе писал, явно не был тем, с кем хотелось познакомиться. Но ты всё равно пошёл в парк, — говорит Бьянка.

— Ты сама ездила на места обнаружения тел, — замечает он.

— Это другое.

— Не знаю, о чём думал. Наверное, хотел найти отправную точку для нового романа.

— Никто, кажется, не знает, что ты писатель.

— Я совершенно точно не писатель, — улыбается он.

— Но у тебя опубликован роман.

— Тогда я носил фамилию матери — Глас…

— Как в «Докторе Гласе»?

— Вообще-то он меня сильно вдохновил. Но я писал о мальчике, который влюбляется в мачеху, из-за чего отец начинает ревновать… Я пытался глубоко понять и жертв, и преступников: взаимодействие, зависимость, смещение власти, отсутствие признания… Думаю, именно это привлекло ко мне настоящего убийцу.

— Тебе будет неприятно, если я прочту книгу?

— Нет, это… делай что хочешь. Вот теперь я, вообще-то, немного нервничаю, ха-ха.

Он смущённо улыбается и закрывает лицо обеими руками — точно так же, как во время оглашения приговора в Ратуше. На короткую секунду Бьянка думает: а не улыбался ли он тогда за ладонями так же широко, как сейчас.