Моряк

ГЛАВА 11

Ранний вечер. Автомобильные пробки тянутся из центра города, по запущенным путям грохочут поезда метро, городские рестораны заполняются людьми.

Фургон Crime Scene припаркован на Бондегатан. Камеры и звук проверены, Ханнес достал скейтборд, чтобы съёмочная камера не вызывала подозрений.

В Бьянке разгорается фантазия: она остановит убийцу, получит национальное признание, которое дойдёт до её родителей, её назовут героиней, журналисты и полиция будут восхищаться её смелостью.

Под кожаной курткой на ней тонкое платье с запа́хом и странным бордово-жёлтым узором — и скрытая мини-камера в поясе.

Звукооператор будет слышать всё в реальном времени, но изображение записывается на карту памяти.

Сильке тихо обсуждает со Стефаном расположение камер и кадры для последующего монтажа.

Догге стоит в стороне, скрестив руки, и выглядит крайне скептически. Хотя обычно он постоянный партнёр Бьянки, в подводке к этому эпизоду участвовать отказался: считает затею несерьёзной и опасной.

Несмотря на разногласия, вся группа приехала после не слишком внятного разрешения Саксона продолжать.

— Как я выгляжу? — спрашивает Бьянка.

— Хорошо, — без энтузиазма отвечает Сильке.

Стефан за камерой кивает: начинай, когда готова.

— Вот и настал момент, — широко улыбается Бьянка. — У меня свидание с мужчиной, который подходит под наши приметы… Он кажется приятным и хорошо выглядит, но я не влюблюсь, обещаю… И серьёзно, вполне вероятно, это просто обычный парень… Но я как раз во вкусе убийцы, я русалка и плаваю в его воде… значит, это вполне может быть он. У меня даже в животе защекотало, когда я это сказала. Это может быть он. Идёмте со мной — мы отправляемся на свидание.

Бьянка поворачивается к камере спиной и одна идёт к Гётгатан, проходит пару кварталов, огибает магазин Myrorna и сворачивает на Блекингегатан.

— Думаете, мне сейчас страшно? — произносит она вслух.

Проходит мимо арочной стеклянной стены и входит в ресторан Pelikan: истёртый пол из шестиугольной плитки, старые дубовые панели, простые столики бистро.

Народу уже много. В общем гуле смешиваются музыка и смех, скрежет стульев, блеск пивных бокалов и запахи духов.

Она проходит во второй зал с длинной мраморной стойкой и латунной перекладиной для ног. Все столы заняты, свободных мест у бара почти нет. В дальнем углу стоит Сириус с большим бокалом пива. Приближаясь, Бьянка видит паутину на тыльной стороне его кисти под тёмно-синим манжетом рубашки.

— Привет. Ты, должно быть, Сириус.

— Беатрис, — улыбается он и ставит бокал. — Очень приятно.

Они пожимают руки. Он любопытно смотрит на неё тёмно-карими глазами, убирает куртку с соседнего барного стула, предлагает ей место и зовёт бармена.

— Тебя правда зовут Сириус? — спрашивает она, садясь.

— Что будешь?

— Просто бокал белого.

— Какой-то определённый виноградник или…

— Нет, не знаю.

— Шабли, сансер…

— Вино от заведения подойдёт.

Он заказывает, платит наличными. Бьянка благодарит за бокал, смотрит на его чёрный ботинок на перекладине, замечает глубокие царапины на коже носка.

Они чокаются, пьют и несколько секунд улыбаются друг другу в глаза.

— Это моё первое свидание таким способом, — говорит она.

— Ни Tinder? Ни Hinge, ничего?

— Нет.

— Девственница, — шутит он.

— А ты?

— Я тоже новичок. Ну, почти. За последние месяцы сходил на несколько свиданий, но пока ни с кем не сложилось.

Шум усиливается. Компания мужчин среднего возраста подпевает музыке и смеётся. Сириус заказывает новое пиво, отпивает, ставит бокал на мрамор, стирает пену с верхней губы и смотрит на Бьянку.

— Ты не…

— Прости, не слышу, — перебивает она.

Он наклоняется ближе. Бьянка чувствует запах геля для волос и пива в его дыхании.

— Ты не готова плыть вокруг света, но у тебя есть лодка? — спрашивает он.

— Больше нет. Но мой бывший жил в Сальтшёбадене и у него была прекрасная яхта, Harry Becker.

— Серьёзно? Красное дерево?

— Работы много, но лето… я это просто обожала.

— У вас был секс на лодке?

— Это уже слишком личный вопрос.

— Я пошутил, — улыбается он.

— Ладно, — скептически отвечает она.

— Глупо вышло.

Музыку делают ещё громче, и гул вокруг стойки растёт вместе с ней. Бьянка отпивает и ставит бокал как можно дальше от Сириуса.

— Но ты ходишь под парусом, насколько я поняла, — говорит она.

— Что? — спрашивает он, наклоняясь.

— Ты ходишь под парусом, — громче повторяет она.

— Да, это моё. Даже немного участвовал в гонках, несколько раз ходил Gotland Runt, — рассказывает он.

— Ого, — улыбается она, не совсем расслышав ответ.

Протискиваясь мимо, молодая женщина случайно задевает Сириуса сумкой. Немного пива выплёскивается через край, и Бьянка слышит, как он зло бросает женщине вслед оскорбление. Сириус тянется через стойку за салфетками и вытирает руку и бокал.

Музыка умолкает, гости немного стихают, и внезапно снова можно разговаривать.

— Ты живёшь в архипелаге? — спрашивает она, снова пытаясь вывести его на след.

— Снимаю там жильё.

— Где?

— У тебя красивая улыбка, — говорит он, глядя почти чёрными глазами.

— Спасибо.

— Больше всего в плавании под парусом я люблю покой, — продолжает он. — Знаешь, море даёт его, когда вокруг только древние звуки: парусина, снасти, вода у форштевня.

— А вот и обещанная поэзия, — улыбается она.

— Прости, — смеётся он.

— Но почему именно римская?

— Ты знакома с римской поэзией?

— Немного читала Овидия в гимназии… и ещё этого, как его, Проп…

— Проперций, который…

Музыка снова включается, ещё громче прежнего. Две женщины некоторое время шутливо танцуют друг с другом, затем выпивают по шоту. Несколько мужчин стоят кругом, обнявшись за плечи, и повторяют какую-то речёвку.

Бьянка думает, что группа, должно быть, уже установила камеру у Гётгатан, а Ханнес крутит трюки на скейтборде.

Она видит, что Сириус что-то говорит, но улавливает лишь обрывки. Пытается выглядеть заинтересованной, кивает, улыбается и через некоторое время понимает, что он задал вопрос.

— Прости, не расслышала.

— Пойдём в другое место, — говорит он и допивает пиво.

— Думаешь? У меня ещё вино и…