Моряк

Медсестра тихо говорит, что его хотят ещё на несколько дней оставить под наблюдением, затем выходит.

Роберт провожает её взглядом, снова смотрит на полицейских и облизывает губы.

— Почему… вы спрашиваете меня… про Стеллу?

— Мы знаем, что за десять минут до нападения ваша дочь сидела за роялем, — говорит Лукас, перекладывая колоду из руки в руку.

— Она ранена? — заторможенно спрашивает Роберт. — Вы… должны сказать правду… вы не имеете права… скрывать…

— Мы не можем её найти, — честно отвечает Фанни.

— Куда она могла пойти? — спрашивает Лукас. — К соседям? В школу?

— Не знаю, — отвечает Роберт и снова закрывает глаза. — У неё есть друзья… в Юршхольме…

— Кто?

— Стина… Голд, — отвечает он и открывает глаза. — Тильде фон Крузеншерна, Жасмин какая-то… Валленберг, кажется… С ними она общается больше всего, насколько я знаю.

— Мы уже с ними поговорили, — говорит Лукас. — Она играет в футбол? Теннис?

— Она ездит верхом, но только дома и…

Дверь открывается, входит старший брат финансиста Лауритса Гранда — Хеннинг. На нём розовая рубашка, белые брюки и сшитые вручную туфли. Он не обращает внимания на Лукаса и Фанни, идёт прямо к кровати, говорит, что прилетел первым рейсом в Швецию и взял такси прямо из Арланды.

— Что происходит, Боб? — спрашивает Хеннинг. — Что, чёрт возьми, происходит?

— Не знаю, — отвечает Роберт, и голос внезапно ломается.

— Как ты? — тихо спрашивает Хеннинг. — Я слышал про Эмели и…

— Не могу это осознать, не могу поверить, — отвечает Роберт и вытирает слёзы. — У меня сильное… как это? Сотрясение мозга. В этом смысле со мной всё нормально, но память пропала, огромные провалы. Это очень странно.

Хеннинг Гранд придвигает стул, садится, кладёт правую лодыжку на левое бедро и массирует икру, пока говорит.

— Мне безумно жаль, Боб.

— Спасибо.

— Эмели… невозможно поверить, — говорит Хеннинг и вздыхает.

— У тебя трещина на подошве, — замечает Роберт.

Фанни видит, как Хеннинг поворачивает ступню и смотрит на подошву. В коже отчётливая трещина в форме трезубца Нептуна.

— Роскоши нет, качества нет. Есть только дорогой и дешёвый мусор, — сухо говорит он.

— Зато красивые, — шепчет Роберт.

Фанни тихо спрашивает Лукаса, можно ли ей немного поговорить с Робертом. Сначала кажется, что он не слышит: рассеянно перебирает карты, потом едва заметно кивает.

— Этого психа уже поймали? — спрашивает Хеннинг.

— Не думаю.

— Но какого чёрта…

— Мне надо найти Стеллу, — перебивает Роберт. — Никто не знает, где она. Ты должен помочь мне её найти, Хеннинг…

— Конечно. Ты член семьи, ты нас спасал. Я займусь этим, слышишь? Всё уладится.

Хеннинг некоторое время говорит о младшем брате Лауритсе, которого собирается навестить днём, о том, что пошло не так в окружном суде, и о том, что свидетели обвинения, как он слышал, выглядели очень убедительно.

Внезапно Хеннинг обрывает монолог и с той же непринуждённой уверенностью, с какой вошёл, выходит из палаты, даже не взглянув на полицейских.

— Старший брат Лауритса Гранда, — объясняет Роберт.

— Мы знаем, — отвечает Лукас.

— Я просто хочу сказать… дело не в том, что я вам не доверяю, но… у него есть ресурсы, связи, — объясняет Роберт и смотрит на Фанни. — Простите, но серьёзно… разве вы не поступили бы так же, если бы исчезла ваша дочь?

— Роберт, послушайте, — говорит Фанни. — Если эта амнезия — какая-то чёртова тактика и вы притворяетесь, будто ничего не помните, пора с этим кончать… по крайней мере если дочь вам действительно настолько дорога.

— Я ничего не помню, — шепчет он в отчаянии.

— Чёрт возьми, — почти ласково говорит она. — По моему опыту, все, кто заявляет о полном провале памяти, врут…

— Я помню, что поставил машину прямо перед домом. Не знаю зачем, я так обычно не делаю.

— Когда это вспомнили?

— Только что… после успокоительного.

— Хорошо, продолжайте искать… Вы должны были кого-то забрать, поэтому подъехали так близко?

— Может быть…

— Роберт, вспоминайте. Я, чёрт возьми, вообще не отдыхаю, делаю всё, чтобы найти вашу дочь. Мне это нужно, чтобы дышать.

АДВОКАТ:

Роберт лежит с закрытыми глазами, когда Лукас Фредрикссон и Фанни Мунтер уходят. Слышит, как они обмениваются несколькими словами с полицейским у двери, затем шаги растворяются в коридоре.

Телефон на пластиковой тумбочке звонит. Номер незнакомый, но Роберт отвечает.

— Ваша дочь у нас, — говорит искажённый голос. — Она упадёт с крыши, если вы не сделаете то, что обещали.

— Что? Что я обещал? — спрашивает он.

— Что Лауритса Гранда осудят за двойное убийство в…

— Но я не понимаю. Я его защитник и…

— Молчать! Вы отдадите нам телефон, который купили, и…

— Какой телефон?

— Отдадите телефон и добьётесь проигрыша в апелляции… если хотите получить дочь живой. Не говорите полиции больше необходимого, не разговаривайте ни с одним посторонним, ни с другом, ни с родственником, ни с кем из семьи Гранд… допустите одну ошибку — ваша дочь разобьётся о землю.

— Я действительно не понимаю, что…

Связь резко обрывается. Роберт смотрит на телефон, перезванивает, слышит странный сигнал, затем запись: набранный номер больше не обслуживается.

Они забрали Стеллу, чтобы заставить его что-то делать. Они держат её где-то и грозят причинить вред.

— Господи, боже мой…

Он не выносит мысли, что дочь может бояться, плакать и звать маму с папой, что она ранена, что её бьют.

Мысли кружатся, как пыль в вихре.

Что происходит? Кто-то заставлял его проиграть процесс Лауритса? Что за телефон нужен этому человеку?

Дрожащей рукой Роберт нажимает красную кнопку вызова и пытается сесть. Всё вращается, его головокружительно тянет вниз. Входит медсестра и спрашивает, как он. Роберт говорит, что должен немедленно ехать домой, и начинает плакать.

— Я больше не знаю, кто я…

Она вводит ещё немного успокоительного внутривенно и говорит, что поговорит с врачом.

Его мутит, когда вспыхивает обрывок памяти.

Роберт смотрит низкокачественное видео на старом телефоне: дрожащая картинка следует за очень высоким мужчиной, который идёт в лесок за промышленным зданием с лопатой в руке.

Двое лежат в спальных мешках на расплющенных коробках под пластиковым навесом, натянутым между набитыми доверху тележками.