Страница 33 из 215
Бандиты ели и пили больше, чем им действительно требовалось, не потому, что иначе падали бы без сил. Ежедневная еда для них была знаком статуса. Медалью на пузе и доказательством, что он не какой-нибудь черноногий, который сам таскает воду, ковыряет землю и ещё делится с трутнями.
Ну что ж.
Медали сняли, пузо оставили. Пусть привыкают работать.
Бывшие братки очень удачно подходили для тяжёлых работ. Их было достаточно много, они были крепкими, а главное — их нужно было занять делом так плотно, чтобы на старые привычки оставалось меньше времени и сил.
Канаву от ручья к полям я выбрал первой большой задачей. Она была понятной даже тем, кто считал планирование разновидностью колдовства: здесь вода, там земля, между ними много грязи, которую надо убрать. Если получится, часть посадок перестанет зависеть только от того, насколько милостиво сегодня небо и насколько далеко кому-то хочется таскать кувшины.
А рядом можно было начинать стройку общего дома.
С деревом, правда, всё оказалось печально. Леса вокруг было мало, хорошего дерева ещё меньше, а если строить по местной привычке из того, что попадётся под руку, на выходе получится очередная кривая хибара, которую сильный ветер будет воспринимать как личный вызов.
К счастью, у земли под ногами имелось одно важное достоинство: её было много. Значит, стены будут не из драгоценного дерева. Земля, глина, песок, сухая трава, камень, минимум дерева на крышу и самые нужные опоры. Землебитные стены — там, где нужна прочность; саманные блоки и глиняная обмазка — там, где надо быстрее набрать объём и закрыть щели. Не дворец, конечно, но для местных беспризорников даже крепкая сухая коробка с крышей уже выглядела бы почти вызывающей роскошью.
Работали не только бывшие братки. Посёлок тоже пришлось втягивать в дело: кто-то таскал воду, кто-то землю, кто-то сухую траву, кто-то камни, кто-то под присмотром местного умельца пытался понять, почему ровная стена требует больше мозгов, чем кривая хибара на честном слове. Бывшим бандитам, разумеется, доставалось самое тяжёлое и грязное. Они месили глину ногами, таскали мокрую землю, ворочали камни и очень старались делать вид, что именно так всегда и представляли своё светлое будущее.
Это зрелище стоило отдельной строки в памяти.
С присмотром и обучением вышло сложнее. Для общего дома нужны были не просто тёплые тела, а люди, которым можно доверить мелких хотя бы на несколько часов и не получить потом драку, побег или урок на тему «как правильно воровать у соседа».
После нескольких проверок нашлись подходящие. Старик, когда-то умевший работать с записями и теперь старательно притворявшийся бесполезным. Женщина, которая считала мешки, кувшины и выдачи лучше большинства местных «уважаемых». Пара ремесленников, согласившихся показывать детям простые вещи в обмен на еду, защиту и возможность работать без прежних любителей прийти, хлопнуть по столу и потребовать всё срочно и бесплатно.
Для начала этого хватит.
Вообще в этом месте многое начиналось словами «для начала». Для начала — правила, сдача оружия, канава, общий дом и еда для мелких, чтобы они хотя бы на пару часов перестали думать животом и начали слышать слова.
Больших чувств по этому поводу я не испытывал.
Посёлок не стал моим домом, не превратился в судьбу, знамение или великую миссию, которую надо нести на плечах под хор невидимых ангелов. Это была стартовая локация — место, куда меня выкинуло после очередного рывка игрового автомата.
А ещё здесь можно было поставить интересный опыт.
Что получится, если взять глухой угол Руконгая, убрать самых шумных хищников, заставить остальных работать, собрать детей под крышей, наладить воду, еду, простейшее обучение и посмотреть, насколько далеко всё это можно протащить, пока следующая тварь не вылезет из-за холма?
Вопрос был хороший, а хорошие вопросы мне нравились.
Я сделал последний глоток остывшей заварки, поморщился и отставил чашку в сторону. Закат почти догорел, по улице потянуло вечерней прохладой, а со стороны ручья донёсся знакомый глухой стук: кто-то снова слишком лениво работал местной кривой лопатой, которой давно пора было стать нормальным инструментом.
Я хлопнул ладонями по коленям и поднялся.
— А теперь можно и потренироваться, — пробормотал я себе под нос, расправляя плечи. — Надеюсь, с сенсорной техникой быстро управлюсь. Надоело бегать и проверять, не пинают ли балду мои работнички теперь уже не ножа и меча, а сохи и косы. Ножки, между прочим, не казённые.