Страница 209 из 215
Ещё часа три мы с духом моего занпакто проводили исследования. Я несколько раз выбирался за пределы гарганты и возвращался обратно, проверяя, исчезнут ли "врата" и появятся ли снова. Около часа продержал на них руку, слушая монотонный гул голосов у себя в голове. Пытался воздействовать на конструкцию разными спектрами собственной силы, менял интенсивность, прекращал воздействие и начинал заново — ничего. За всё это время нам так и не удалось выжать из неё хоть какую-то новую реакцию.
— Как я и говорил: очень интересно, но ничего не понятно. Как и в самом начале, мы по-настоящему не понимаем, что это и для чего нужно. Это точно не какая-нибудь часть банкая, о которой даже ты не знаешь? — Я перевёл взгляд на стоящего рядом гиганта.
Анафема несколько секунд молчал, разглядывая "врата", а потом пожал плечами.
— Не знаю. Всякое может быть. Однако все функции следующей ступени мне вчерне известны, и вот этой штуки среди них так точно нет.
Я повернулся к нему уже с куда большим интересом.
— О-о-о, а я думал, что у тебя нет доступа к этой информации. И что у нас за банкай?
Анафема открыл рот и начал отвечать.
Вот только вместо слов до меня донеслась какая-то неразборчивая абракадабра вперемешку с помехами. Я видел, как совершенно нормально двигаются его губы, слышал голос — но сам смысл словно намеренно ломался ещё по дороге ко мне.
— Облом, — констатировал я, а Анафема лишь развёл руками, признавая своё бессилие в этом вопросе.
Когда я вернул внимание в физическое тело, то первым делом посмотрел в сторону Уэко Мундо. Новое чувство совершенно уверенно подсказывало, куда двигаться, и по ощущениям мне не понадобилось бы и десяти минут, чтобы добраться до нужного места. Однако все эти эксперименты вымотали меня настолько, что я решил плюнуть на первоначальные планы и отправился домой.
Идя прогулочным шагом в сторону города, я продолжал прислушиваться к себе. Вроде бы всё осталось как прежде, если не считать внезапно появившегося чувства пространства, однако отделаться от ощущения, что во мне всё-таки что-то безвозвратно изменилось, никак не получалось.
Неделю спустя.
ХЛАБЫСЬ.
Сдвижная дверь в мою спальню едва не вылетела из пазов. В проёме промелькнула молния и в следующий миг приземлилась мне на спину.
— ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ! ТЫ МНЕ ОБЕЩАЛ, ЧТО С СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ НАЧНЁШЬ МЕНЯ ТРЕНИРОВАТЬ!!! — Хина выстреливала слова как из пулемёта и от нетерпения подпрыгивала у меня на спине.
— У-у-у-у-у, — провыл я, как медведь, которого разбудили посреди зимы.
— ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ!!! — заладила эта мелкая мерзавка.
— И почему ты, как нормальные дети, не любишь спать, а ни свет ни заря просыпаешься? — пробурчал я и заставил второй глаз продраться.
— А кто мне говорил: кто рано встаёт, тому Бог подаёт? — Хина уже оседлала мою спину и, не теряя времени, старательно заплетала мои волосы в небольшие косички.
— Это точно был какой-то негодяй, — заключил я.
Девочка засмеялась.
— Это же был ты, глупый. Я надеюсь, ты приготовил меч для меня? — перестав смеяться, уже серьёзно спросила она и, свесившись сбоку, заглянула в мою помятую рожу.
Я прикрыл глаза, чтобы не видеть эту до тошноты энергичную мордашку.
— В кабинете посмотри.
Хина снова радостно рассмеялась.
— УРА!
Она соскочила на пол и, быстро топоча босыми ногами по татами, рванула в мой кабинет.
Несколько минут её не было. Оттуда доносилось шебуршание, затем что-то негромко стукнуло, и вскоре кочерыжка выскочила обратно в спальню, прижимая к груди связку выструганных мной деревянных мечей. Небольших, как раз ей по руке. Хина держала их так бережно, будто тащила настоящее сокровище, и улыбалась во все свои шестнадцать оставшихся зубов.
— Иди пока на площадку и начни разминку, пока я собираюсь, — сказал я этому генератору позитива.
Она быстро-быстро закивала, не отрывая глаз от тренировочных мечей, и рванула к выходу.
— Только башку кому-нибудь не раскрои! — крикнул я вслед стремительно удаляющейся спине.
Когда я наконец смог вытащить себя из кровати и добраться до ванной комнаты, то с трудом узнал собственную физиономию в зеркале. Под глазами залегли такие синячища, будто я чёртов Бэтмен, который забыл стереть грим вокруг глаз после очередной ночной вылазки.
— Ну и рожа у тебя, Шарапов, — насмешливо прокомментировал Анафема.
Мне очень хотелось сказать ему какую-нибудь гадость, однако голова сейчас с трудом складывала отдельные слова в осмысленные предложения. Поэтому я ограничился тем, что показал средний палец прямо в зеркало. Анафема смотрел моими глазами, так что посыл без проблем добрался до адресата.
— Опять снились "врата"? — уже без издёвки спросил он.
— Ага-а-а-а… — ответ плавно перешёл в такой зевок, что рот едва не разорвало.
Не зря неделю назад меня терзало предчувствие, что во мне всё-таки что-то изменилось. Чёртовы "врата" теперь появлялись каждый раз, стоило мне провалиться в сон. Вместо нормального отдыха я всю ночь торчал в гигантской пещере перед не менее гигантской конструкцией, которую по-прежнему мог только условно называть "порталом".
И сном происходящее можно было назвать весьма условно. Я проводил там всю ночь, затем открывал глаза уже в собственной постели — и ни на грамм не чувствовал себя отдохнувшим или выспавшимся. Судя по отражению в зеркале, организм был со мной в этом вопросе полностью согласен.
— А я же тебе ещё в самом начале предлагал выход из ситуации.
— Ага-а-а-а… — я опять зевнул. — Трахнуть меня в мозг. Что может быть перспективнее для решения проблемы?
Я принялся умываться принесённой тёплой водой, а Анафема снова завёл свою шарманку.
— В кого ты такой болван? — Он тяжело вздохнул. — Никому не нужен твой мозг, чтобы покушаться на его девственность. Я просто постепенно буду отпускать пласты воспоминаний, которые хранятся в теле, а ты вместо своих "увлекательных" ночей рядом с "вратами" будешь смотреть яркие сны на основе жизни оригинального Императора.
— Хм-м-м… — задумчиво промычал я и приступил к чистке зубов.
Неделю назад, когда первую ночь я провёл возле "врат", на предложение Анафемы ответил категорическим отказом. Тогда перспектива снова впустить в голову чужие воспоминания казалась куда хуже нескольких странных снов. Однако после недели без полноценного сна моя категоричность заметно поубавилась.