Страница 165 из 215
Один за другим лучи занимали свои места. С каждым новым всплеском удерживать поток становилось тяжелее. Рейрёку больше не просто наполняла нимб — она уплотнялась внутри него, сжималась слой за слоем. Вскоре незаполнённым оставался лишь один участок нимба.
Я глубоко вдохнул и направил в него последнюю порцию силы.
На миг всё стихло.
А затем по залу прокатился оглушительный звон, словно где-то над головой разом раскололось огромное стеклянное полотно.
Нимб вспыхнул.
За моей головой возникла ослепительная бело-золотая звезда. Свет залил подземный зал от пола до терявшихся в вышине сводов, вырвал из мрака дальние стены и заставил руны полыхнуть в ответ. Тени метнулись прочь, будто сама темнота попыталась спрятаться от пробудившейся силы.
Из сияния вырвались длинные протуберанцы, похожие на языки солнечного пламени. Они рванулись в стороны, развернулись широким веером и начали вытягиваться, рассекая воздух с низким гулом. Бесформенные потоки быстро уплотнялись, превращаясь в гибкие световые ленты.
Они изгибались, переплетались и вновь расходились, складываясь в огромный крылатый силуэт.
Ощущения были, мягко говоря, непривычными. До сих пор мне ни разу не доводилось оказываться в теле, у которого конечностей было бы больше, чем положено человеку. А теперь их стало на шесть больше, и мозг пока не до конца понимал, что с ними делать.
Управлять световыми лентами так же свободно, как собственными руками, я ещё не мог. Но направить их в нужную сторону и проделать кому-нибудь дополнительную дырку в жопе мне было вполне по силам.
Анафема напоминал мне чёртову луковицу. Этот этап пробуждения шикая был далеко не последним и служил лишь основой для всех последующих стадий. И, что греха таить, я даже не был до конца уверен, что уже узнал обо всех возможностях своего занпакто.
Если уж шикай оказался настолько замороченным, что мне приходилось либо ждать, пока меч сам пробудится во время сражения, либо, как сейчас, насильно вытаскивать из него следующий уровень, то страшно было даже представить, что ждёт меня при банкае.
Когда я спросил об этом Анафему, он даже не удосужился ответить — только иронично хмыкнул. Оставалось надеяться, что для пробуждения банкая мне не придётся зачитывать какую-нибудь формулу из квантовой механики.
— Ладно, хватит рефлексировать. Осталось пробудить копья — и можно выдвигаться за моим напарником.
Я сосредоточился на концах световых лент и направил по ним новый поток рейрёку.
Все шесть разом напряглись и вытянулись. Сияние побежало вдоль них, становясь всё ярче, пока не собралось на концах в небольшие плотные сгустки.
Поначалу они напоминали крупные капли расплавленного золота. Затем начали медленно набухать, пульсируя в такт проходящей через них силе. С каждым толчком сгустки становились больше и плотнее, пока не превратились в шесть светящихся бутонов.
Несколько секунд ничего не происходило.
Потом из первого бутона проклюнулось тонкое остриё.
Почти одновременно на остальных появились ещё пять.
Они начали стремительно вытягиваться. Тонкие иглы света удлинялись, набирали толщину, покрывались чёткими гранями. Вслед за наконечниками из бутонов росли древки, оставаясь соединёнными со световыми лентами. Казалось, копья не создавались из рейрёку, а всё это время находились внутри лент и теперь медленно пробивались наружу.
По залу разнёсся протяжный хруст, похожий на треск льда под огромной тяжестью.
Рост ускорился.
Вскоре в воздухе уже покачивались шесть длинных бело-золотых копий. Свет больше не растекался вокруг них мягким сиянием. Он сжался, уплотнился и приобрёл почти материальную твёрдость, особенно на наконечниках.
Я осторожно повёл одной из лент.
Закреплённое на её конце копьё плавно описало дугу и замерло рядом со мной, направив остриё в темноту. Следом пришли в движение остальные пять и выстроились за плечами полукругом.
За пределами внутреннего мира я активировал эту способность впервые, но она сработала как надо.
Я сжал рукоять занпакто, выдернул его из камня и медленно поднялся.
— Вот теперь можно двигаться дальше.
Доспехи, конечно, выглядели внушительно и защищали как надо. Однако столь резкий переход от японских тряпок к латному доспеху вызывал ощутимый дискомфорт. Тело стало массивнее, плечи — шире, а каждый шаг приходилось заново рассчитывать с учётом непривычной длины ног и инерции тяжёлой брони. Даже простое движение рукой теперь сопровождалось скольжением пластин и тихим металлическим лязгом. Не то чтобы доспех мне мешал, но после просторного сихакусё возникало стойкое ощущение, будто меня без предупреждения пересадили из собственного тела в осадную машину.
Каждый удар моих сапог разносился по подземелью с таким грохотом, будто это не скромный маленький я шагал, а целая рота кирасир неслась на лошадях.
Через пару сотен метров впереди забрезжил знакомый золотой свет. Там находилась камера, целиком состоявшая из кристаллов, которые я вырастил с помощью Анафемы. Именно за её узником я сюда и спускался, а не только для того, чтобы пробудить свой меч.
Подойдя к решётке, я невольно улыбнулся.
— Ну что, поросёнок, готов послужить на благо Родины?
Кристаллы вспыхнули ярче, а я рассмеялся.
— Да не напрягайся ты так. Я всё равно тебя не слышу.
Дальше повествование идёт от третьего лица.
Место действия: зал Совета Сорока Шести.
Четверо советников стояли в центре зала, между рядами закрытых перегородок. Ещё недавно каждый из них сам находился за одной из таких ширм и вместе с остальными решал чужие судьбы. Теперь отвечать приходилось им.
— Вы воспользовались печатями других членов Совета, выдали собственное решение за единогласную волю всего собрания и приказали Второму отряду выступить против капитана Одиннадцатого, — произнёс один из судей. — Ваша вина доказана.
— Мы действовали в интересах Общества душ, — ответил один из обвиняемых. — Сигиллит вторгся на закрытую территорию. Пока мы созвали бы полное заседание, всё уже закончилось бы.
— Оно и закончилось, — сухо отозвался голос из-за перегородки. — Только не так, как вы рассчитывали.
— У нас не было другого выхода.
— Был. Созвать Совет. Вы же решили, что вправе говорить от его имени.