Страница 164 из 215
Хотя уж кому-кому, а мне рассуждать о сохранении тайны было особенно смешно. Со шпионом в собственном отряде я в прошлый раз конкретно облажался.
Крысюк, подслушавший наш разговор и передавший сведения Совету Сорока Шести, больше никому ничего не расскажет. Но осадочек после его выходки остался знатный. Один раз я уже позволил чужому шпиону добыть важную информацию прямо у меня под носом. Второго раза не будет.
С тех пор перед любым важным разговором я сперва прочёсывал всё вокруг сенсорикой и только потом открывал рот. Утомительно, зато повторно наступать на те же грабли я не собирался.
Того же потребовал и от Йоруичи: в операции со стороны Второго отряда должны были участвовать только проверенные бойцы, которым она полностью доверяла.
Если сегодняшний рейд пройдёт как надо, дальше придётся серьёзно менять намеченный курс. Речь шла уже не о паре небольших поправок по ходу дела — события уводили меня довольно далеко от первоначального замысла.
Впрочем, меня это нисколько не беспокоило. Любой план приходится менять после столкновения с реальностью. А если ты продолжаешь упрямо переть по заранее намеченной дороге, не обращая внимания на происходящее вокруг, то ты либо тупой, либо… тупой. Других вариантов просто нет.
Тем более что перемены намечались в мою пользу. До сих пор я перестраивал собственный отряд и постепенно расширял влияние в Руконгае. Теперь же появилась возможность вмешаться в дела тех, кто привык управлять всем Обществом душ из-за закрытых дверей, и выбить себе ту свободу действий, которой мне прежде не хватало.
Сейчас каждый серьёзный шаг приходилось делать с оглядкой либо на главкома, либо на Совет Сорока Шести, который в любой момент мог сунуть нос в мои дела. Перестройка дальних районов и без того не могла долго оставаться без их пристального внимания.
Я собирался напугать Совет до мокрых штанишек и приступов заикания. Чтобы, когда явлюсь к ним и назову условия прекращения «огня», старпёры подписали все нужные бумаги не читая — лишь бы я поскорее свалил с глаз долой и перестал расшатывать те устои, что они выстраивали сотни лет.
Их кресла мне были не нужны. Нужны были подписи под бумагами, которые наконец развяжут мне руки.
На краю восприятия мелькнула чужая рейацу — посыльный Первого отряда добрался до наших ворот.
Я отложил мундштук и с тоской покосился на кальян, который так и не успел докурить. Угли всё ещё тлели под тонким слоем серого пепла, а над чашей поднималась едва заметная струйка дыма.
Вот и закончилась передышка.
Когда мне принесли ответ Совета на запрос главнокомандующего, я даже присвистнул. Толстенный свиток был исписан мелким аккуратным почерком и при этом не содержал ни крупицы полезной информации. Если перевести с канцелярского на человеческий, Ямамото вежливо посоветовали не лезть со свиным рылом в калашный ряд.
— Ну, они сами напросились.
К свитку прилагалась короткая записка от самого Ямамото. Всего одно слово:
ДЕЙСТВУЙ.
Почерк был резким, размашистым, будто старик вдавливал кисть в бумагу со всей накопившейся злостью. Похоже, он и без своего занпакто умудрился загореться. Правда, только с одной стороны.
С задней.
Я тоже не стал растекаться мыслью по древу и отправил Йоруичи короткое сообщение:
«Начинайте через пятнадцать минут после получения».
Практически всё было готово к финальному аккорду. Оставался лишь последний штрих — тот, ради которого я и направился глубоко под землю, в изолированные от внешнего мира казематы, построенные по моим чертежам.
Спустившись в подземный зал, я задрал голову, но разглядеть своды так и не смог. Они терялись во тьме где-то на немыслимой высоте, а каждый шаг разносился по огромному помещению гулким эхом.
— Всё-таки кидо — невероятно удобная штука. И не только в бою.
Насколько я помнил, в оригинальной истории кидо в основном представляли как громоздкую и непрактичную систему нападения, защиты и удержания. Однако ещё во время учёбы в Академии мне удалось изучить огромное количество «заклинаний» вполне бытового назначения.
Вот и этот подземный комплекс вручную пришлось бы копать лет двадцать, не меньше. А с помощью кидо мы управились всего за три месяца. Единственное, с изоляцией пришлось как следует повозиться. Но оно того стоило.
Я остановился посреди зала, вытащил занпакто из ножен и опустился на одно колено. Сейчас мне требовалась полная концентрация: сначала высвободить шикай, а затем принудительно пробудить следующий уровень Анафемы. И могу со всей ответственностью заявить — даже для меня эта процедура была далеко не простой.
— Созидай по моей воле…
Вокруг меня взметнулся столб света и через мгновение упёрся в защитные руны.
Я выждал несколько секунд, убеждаясь, что зал выдерживает мой напор, и только после этого продолжил:
— Уничтожай по моему слову…
На миг сознание уплыло. А когда взгляд вновь прояснился, я уже смотрел на окружающий мир с совершенно другой высоты.
— Анафема, — закончил я первый этап.
Остриё меча с сухим хрустом вошло в каменный пол. Я опёрся на рукоять обеими руками, склонил голову и закрыл глаза.
Со стороны, наверное, выглядел как какой-нибудь светоносный паладин, преклонивший колено перед своим божеством. Вот только в богов я, как и оригинальный Император, не верил ни на грош. Поэтому вместо молитвы пришлось заняться куда более практичным делом.
Я открыл доступ к внутреннему океану и направил поток рейрёку в нимб за своей головой.
Сила хлынула вверх.
Первый луч вспыхнул почти сразу. За ним — второй. Третий.
Я не видел их, но чувствовал, как нимб постепенно заполняется по окружности. Каждая новая вспышка отзывалась в теле нарастающим давлением, словно внутри нимба медленно проворачивался механизм огромного замка. Воздух вокруг становился плотнее, камень под коленом мелко дрожал, а защитные руны на стенах и сводах одна за другой проступали из темноты тусклым золотым светом.
В обычной ситуации я бы довольствовался простой формой шикая и не стал без необходимости вытаскивать из рукава ещё один козырь. Но от предстоящих действий зависели жизни множества людей, не имевших никакого отношения к этой расправе.
Поэтому полумеры шли нахер.
Мне требовался такой перевес в могуществе, который позволил бы свести на нет последствия любой ошибки — моей или будущего напарника.