Страница 130 из 215
Неот стоял в самом центре глухой ловушки. Вокруг него застыло кольцо рваных каменных обломков, которые Киганджо удерживал в воздухе собственной рейацу. На каждой глыбе горела печать, прорезая камень угольно-чёрными бороздами. Одни зависли у самых ног золотого исполина, другие — по бокам, за спиной и над головой.
— Удиви меня. — Неот приветливо поманил Кенпачи рукой и ободряюще улыбнулся.
От этой снисходительной лыбы Киганджо заскрипел зубами. В этот миг он чувствовал себя умственно отсталым ребёнком, которого заботливые взрослые ласково подбадривают, пока тот пытается самостоятельно взобраться на унитаз.
Киганджо стиснул рукоять так, что побелели костяшки, и вскинул занпакто над головой. Тяжёлые кольца вдоль обуха Катасиро столкнулись с резким дребезжащим звоном. Эхо прокатилось по стенам полигона.
В ту же секунду печати на парящих обломках вспыхнули. Одна за другой глыбы лопались, рассыпаясь осколками и высвобождая накопленную за бой силу. Бело-золотые потоки с шипением устремились к тесаку, оплели широкое лезвие и стянулись к острию. Там они сжались в ослепительную пульсирующую точку. Воздух вокруг неё поплыл, ломая очертания клинка.
Лишь три печати продолжали гореть на обломках за спиной Неота. Их Киганджо сохранил на случай, если противник всё-таки решит уклониться. Стоило гиганту дёрнуться в сторону — накопленные в них удары рванули бы навстречу и загнали его обратно под лезвие.
— Сдохни! — взревел Кенпачи.
Киганджо оттолкнулся от земли. Камень под его ногами просел и брызнул крошевом. В этот рывок он вложил всю силу, высвобожденную из печатей. Катасиро с тяжёлым гулом прорезал воздух, а сжатая у острия мощь шла впереди клинка, словно наконечник тарана.
Неот даже с места не сдвинулся. Только полы его багряного плаща бешено полоскались от поднявшегося ветра. В самый последний миг он лениво приподнял руку и выставил вперёд указательный палец.
Огромное острие Катасиро уткнулось точно в подушечку — и раздался тонкий хрустальный дзынь. Клинок встал как вкопанный.
И вот тут вся эта запертая мощь, не сумев продавить один-единственный палец, с ревом рванула в стороны. Ударная волна тупо смела последние обломки, вышибла пыль из трещин и с сухим хлопком расправила плащ Неота.
А он не покачнулся. Палец не дрогнул.
Неот с интересом разглядывал охреневшую рожу Кенпачи. Тот, судя по всему, вообще не верил своим глазам и силился что-то сказать, но только беззвучно открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Гигант разочарованно вздохнул и, пустив в ход своё «супероружие», очередным щелбаном запустил Киганджо в долгий полёт. Тот грузно шмякнулся на спину, перекатился кубарем, пропахал боком ещё несколько метров и затих.
На арену опустилась гробовая тишина. Несколько десятков секунд вообще ничего не происходило.
— Эй, силач, ты там ещё живой? — не выдержав крикнул Неот распластавшемуся Киганджо.
В ответ Кенпачи что-то глухо замычал и начал корячиться, пытаясь наконец принять вертикальное положение.
На бойцов Одиннадцатого отряда было больно смотреть. Каждый — от последнего рядового до лейтенанта — чувствовал себя оплёванным и униженным. Их гордость растоптали точно так же, как и эго их командира. Кое-кто ещё отлично помнил, с какой ленивой лёгкостью капитан разбирался с любым неудачником, посмевшим бросить ему вызов. Они помнили тот дикий восторг при виде своего непобедимого здоровяка, который прямо сейчас беспомощно выплёвывал в пыль передние зубы.
— Слушай, Киганджо, хватит упрямиться. Показывай уже свой жалкий банкай, и я развею тебя по ветру. Все эти твои фокусы, — Неот обвёл рукой полуразрушенную арену, — ни капли меня не впечатлили. Неужели ты думал победить меня моими же щелбанами?
— М-ф-ф… гхы… ф-ф-ф… — качаясь из стороны в сторону, промямлил Кенпачи.
— Чего ты там бормочешь?
Киганджо сплюнул на грудь сгусток крови вперемешку с выбитыми зубами:
— Я дебе фяф бафку фнефу, убдюдог! — прорычал он.
Из-за порванной губы и выбитых зубов слова вылетали с диким свистом, а сломанный нос делал его голос потешно гнусавым.
Неот пару секунд тупо силился разобрать этот шифр, а потом не выдержал и заржал во весь голос.
В ту же секунду на трибунах старшие офицеры гурьбой скручивали лейтенанта Одиннадцатого, который едва не сиганул на арену с занпакто наголо.
Похоже, этот смех стал последней каплей: внутри Кенпачи что-то окончательно сломалось. Вся его бравада, которая держалась на одном упрямстве и ярости, просто испарилась. Его монументальная фигура как будто даже стала меньше ростом.
Неот отсмеялся и спокойно наблюдал за этой переменой. Ему ни капли не было жалко этого человека. Он успел разузнать всё про Одиннадцатый отряд и его нынешнего капитана, и картина была, прямо скажем, неприглядной.
Когда-то Одиннадцатый считался самым боеспособным отрядом и всегда шёл на острие атаки. Не потому, что его бойцы бездумно лезли напролом: среди них хватало сильных шинигами, освоивших шикай, кидо и дзандзюцу. В любом крупном конфликте Готэй 13 мог на них положиться.
Теперь от прежней славы осталась кучка вымогателей, насильников, пьяниц и прочих отбросов. И хотя Киганджо был не единственным виновником деградации подразделения, постарался он знатно. Оставалось только дождаться, когда тот решится пустить в ход последний козырь.
Неот прислушался к своим ощущениям, а затем повернул голову и посмотрел на висящий за спиной нимб. Чувства его не обманули: свет заполнил почти весь круг — не зажёгся лишь один луч.
Вернув взгляд на противника, он крикнул:
— У тебя почти не осталось времени. Если ты прямо сейчас не высвободишь банкай, то дальше сражаться вообще не будет смысла.
Спустя пару секунд Кенпачи с силой вогнал занпакто в плиты арены. Непонятно, то ли слова Неота заставили его действовать, то ли он наконец наскрёб остатки решимости в своём истерзанном теле. По арене разнёсся его на удивление внятный, хотя и негромкий голос:
— Банкай.
Киганджо не был слабаком — это стало понятно сразу, как только банкай начал раскрываться. Уровень рейацу подскочил на порядок. Арену мгновенно заполнил бешеный вихрь силы, который яростно хлестал по всему вокруг.