Страница 129 из 215
Киганджо стоял на карачках, уперевшись руками в землю, и отчаянно пытался втянуть воздух в схлопнувшуюся диафрагму. Когда ему наконец удалось с сипом сделать первый вдох, он тут же разразился жутко надрывным кашлем.
— Кажется, ему нехорошо, — заметил, как ни странно, не Капитан Очевидность, а Сюнсуй.
Едва Кенпачи поднялся на ноги, как разразился такой площадной бранью, что даже у видавших виды бойцов уши свернулись бы в трубочку.
— Ну всё, пидорасина напомаженная, ты напросился! — брызжа слюной, закончил он свою тираду.
— Интересно… — вдруг раздался мягкий голос капитана Уноханы.
На её лице, как обычно, застыла кроткая улыбка, а руки были спрятаны в широкие рукава хаори. Весь её облик дышал нежностью, покоем и материнской заботой. Однако те, кто знал эту женщину достаточно давно, прекрасно понимали, куда нужно смотреть на самом деле. А именно — в её глаза, в глубине которых сейчас разгоралось демоническое пламя чистого азарта.
— Кхм, кхм, — деликатно прочистил горло Сюнсуй. — И что же вас так заинтересовало, капитан Унохана?
— Техника этого молодого человека. Хоть он сейчас и не держит в руках меч, каждое движение его ног, корпуса и рук выдаёт невероятно опытного бойца. Мастера высочайшего класса.
— Я тоже это заметил, — кивнул Кёраку. — Но что именно кажется вам занимательным? Да и вас, полагаю, трудно удивить каким бы то ни было стилем боя, Первую Кен…
Сюнсуй осёкся на полуслове. Рэцу на мгновение оторвала взгляд от арены и одарила излишне болтливого коллегу таким взором, что все заготовленные слова застряли у него поперёк горла.
— Занимательно другое: ему попросту негде было набраться опыта для сражения на таких скоростях и при таком уровне силы. — Она вернулась к наблюдению за боем.
Это откровение зависло в воздухе тяжёлым молчанием. Каждый из присутствующих в этот момент тщетно пытался отыскать ответ на озвученный вопрос — и не находил.
Первым из задумчивости, как обычно, вынырнул Сюнсуй. Он легонько ткнул друга локтем в бок и едва слышно шепнул:
— Кажется, золотой парнишка-то влип.
Лукаво подмигнув Укитакэ, он мотнул головой в сторону Уноханы, которая буквально ловила каждое мимолётное движение новичка.
— Думаю, капитан Унохана просто оценивает его технику, — не слишком уверенно возразил самый миролюбивый командир Готэя 13.
Они и правда впервые видели, чтобы Рэцу смотрела на кого-то с настолько неприкрытым, жадным интересом.
— Ты сам-то в это веришь? — Сюнсуй заговорщически улыбнулся другу. — Да ты глянь на неё, она же его буквально глазами пожирает.
Кёраку предусмотрительно шептал Укитакэ прямо на ухо. Он прекрасно понимал: за подобные разговоры от самого «милого» капитана Готэя можно было запросто схлопотать занпакто вдоль хребтины.
Унохана будто услышала их шушуканье. Её кроткая улыбка стала ещё на пару миллиметров шире.
Сюнсуй резко поёжился от пробежавшего по спине холодка и мгновенно напустил на себя самый невинный вид.
Кенпачи, на удивление, не потерял контроль над готовящейся техникой. Он продолжал яростно атаковать гиганта, аккумулируя его ленивые выпады во всё новые и новые печати.
— Я одного не могу понять, — вдруг подал голос Кенсей. — Почему Кенпачи не высвобождает банкай? Ему же должно быть ясно как день, что сейчас он этому монстру не соперник.
Повисла короткая тишина, которую нарушил Гинрэй Кучики. Одно-единственное слово прозвучало весомо:
— Гордость. — Старик говорил как человек, который точно знает, о чём толкует.
— Гордость? — Кенсей на миг оторвался от мельтешащего внизу Кенпачи и воззрился на самого чопорного шинигами в Сейрейтее.
Слегка поджав губы, Кучики пояснил:
— Нежелание соперника использовать занпакто бьёт капитана Киганджо по самому больному — по его самолюбию. Мне кажется, он хочет во что бы то ни стало заставить этого наглеца обнажить клинок, и только тогда его гордость позволит ему высвободить банкай. — Гинрэй на секунду умолк и добавил, хмуря седые брови: — И то, что этот молодой человек столь пренебрежительно относится к своему оппоненту, не делает ему чести.
Кое-кто из капитанов согласно закивал, а Кенсей негромко буркнул себе под нос:
— Ну уж вам, Кучики, точно виднее. Вы в разных сортах гордости эксперты.
И тут, уже второй раз за этот короткий бой, всех удивила Унохана.
— По-моему, вы кое-что упускаете, капитан Кучики. — Командир Четвёртого отряда скосила глаза на Гинрэя.
— Просветите же меня, — слегка задрав подбородок, сухо попросил Гинрэй.
— Если бы этот юноша не выбрал настолько унизительную для оппонента тактику, Десятый Кенпачи… — всего на долю секунды на её кротком лице проступила гримаса брезгливости, — давно бы сломался под гнётом такой подавляющей мощи. Присмотритесь внимательнее. Неот подбадривает Киганджо, подогревает его ярость, чтобы не дать духу угаснуть окончательно. Капитан Кучики прав: тот держится на одной гордости. Но раздувает её именно противник.
— И зачем ему это? — искренне удивился Укитакэ. — К чему затягивать этот фарс, который лишь сильнее унижает капитана Киганджо? Разве не милосерднее было бы прикончить его одним ударом?
— Милосердие?.. — Рэцу словно попробовала незнакомое слово на вкус. — Милосерднее — возможно. — Она качнула головой, так что длинная коса скользнула по груди. — Однако нашлось бы немало скептиков, которые поставили бы новому Кенпачи в вину то, что он одолел соперника, не дав тому раскрыться на полную мощь. И это бросило бы тень на его титул. — После короткой паузы она мягко улыбнулась. — По крайней мере, мне так кажется.
Сюнсуй тут же снова пихнул Укитакэ локтем в бок и красноречиво округлил глаза, всем своим видом показывая: «Ну? Я же говорил!»
Тем временем под аккомпанемент капитанских разговоров Киганджо на арене выжимал из своего шикая все соки. Он ещё никогда в жизни не использовал его потенциал на все сто процентов, но, похоже, этот день наконец настал. Его предыдущие соперники лишались голов задолго до того, как он успевал раскрыть накопительную способность занпакто на полную мощность. Нынешний оппонент великодушно позволял ему готовить поле боя, и это рождало в душе Киганджо дикую смесь из предвкушающего восторга и бешеного гнева. Ведь это означало лишь одно: золотой наглец вообще ни во что не ставит Десятого Кенпачи.
— Ну всё, кусок говна, готовься. — Кенпачи предвкушающе оскалился.