Страница 10 из 215
Глава 2
Лишнее внимание быстро начало утомлять. После встречи с первой четвёркой местных хищников я не стал идти напрямую за посыльным к их Мацуре-сама. Раз уж меня всё равно заметили, имело смысл сделать крюк по поселению, посмотреть по сторонам и только потом искать место, где можно спокойно разложить мысли по полочкам.
Вопросов хватало. Кто здесь действительно распоряжается? Кого боятся? Чем живут люди? Где заканчивается территория, на которой золото на чужой одежде автоматически считается приглашением к ограблению? И уже после этого можно думать о планах — коротком, длинном и отдельном запасном на случай, если первые два одновременно отправятся к чёрту.
Один план — это не план. Когда-то я потратил почти три года на военную кампанию, просчитывая снабжение, дипломатию, сезон дождей и даже цены на соль на южном тракте. Потом местный король подавился вишнёвой косточкой, и вся стройная конструкция развалилась за сутки. С тех пор я с подозрением отношусь и к идеальным стратегиям, и к свежим фруктам.
Поселение между тем уже шепталось обо мне. Стоило свернуть с более широкой улицы в тесные кварталы, как впереди начали захлопываться двери, а за спиной — поспешно стихать разговоры. Заплат на одежде прохожих было больше, чем целой ткани. Кривые дома держались на гнилых досках, подпорках и упрямстве хозяев. Женщины при моём приближении прижимали корзины к груди, старики отводили глаза, а мужчины чаще смотрели не на лицо, а на золото и чистую белую ткань.
Неудивительно. На фоне этих трущоб я выглядел как праздничный подарок, по недоразумению научившийся ходить самостоятельно.
Первый желающий распаковать подарок нашёлся через пару переулков.
Троица с тяжёлыми дубинами перегородила дорогу. Один старательно хрустнул шеей, другой расправил плечи, третий посмотрел на мой венок с настолько искренним интересом, что смысл переговоров стал понятен заранее.
Убивать их не хотелось. Первая кровь в незнакомом месте — слишком дорогой способ сообщить окружающим, что ты опасен. Местные вожаки могли решить, что появился новый конкурент, и прийти уже не втроём, а всем наличным составом. Один раз я уже наводил порядок именно так: слишком жёстко вырезал провинциальных смутьянов и вместо порядка получил затяжную партизанскую войну. Повторять опыт не тянуло.
Страх полезен, когда человек понимает, чего именно ему стоит не делать. Слепая паника обычно производит беглецов, мучеников и людей с очень плохими идеями.
Я лишь на мгновение ослабил внутреннюю хватку.
Давление коснулось улицы — совсем немного. Парень с дубиной сбился с шага, его приятель перестал изображать грозу квартала, а третий внезапно заинтересовался пылью у собственных сандалий.
— Вот и поговорили, — пробормотал я и прошёл между ними.
Дальше схема повторилась. На следующем перекрёстке пятеро костлявых юнцов увидели меня, собрались было продемонстрировать численное преимущество и после короткого намёка моей силы синхронно вспомнили о срочных делах. Один даже потянул товарища за рукав, стараясь отступить достаточно быстро, но не настолько быстро, чтобы это считалось бегством.
Ещё через пару улиц двое мужчин с ножами так старательно изображали обычных прохожих, что один даже насвистывал. После моего приближения оба переключились на изучение соседского сарая с видом потомственных плотников, которых внезапно осенила великая архитектурная мысль.
Четвёртым оказался широкоплечий тип с татуировкой на шее и сломанным носом. Он вышел из тупика, открыл рот для стандартного требования и замер. Я надавил чуть сильнее, чем на предыдущих. Громила медленно закрыл рот, очень вежливо кивнул и отступил обратно.
После этого мне надоело обслуживать местный криминал персонально.
Я оставил вокруг себя слабый, почти незаметный фон давления — тот же приём, только не коротким импульсом. Ничего сложного: чуть ослабить контроль и удерживать поток на одном уровне. По крайней мере, пока это получалось.
Эффект оказался прекрасным. Стоило очередному умнику подойти на несколько шагов, как коммерческий интерес к моей одежде резко исчезал. Кто-то сворачивал в соседний переулок. Кто-то начинал с сосредоточенным видом рассматривать крыши. Один особенно впечатлительный тип чуть не врезался в собственного подельника, когда резко передумал идти мне навстречу. Самые гордые продолжали двигаться вперёд ещё пару шагов, после чего с максимально независимым видом меняли маршрут, будто именно так и планировали с самого начала.
Я всё равно не лез к тёмным дверям и узким проходам между домами. Давление давлением, но нож из-за угла от этого не переставал быть ножом.
Постепенно стало интереснее другое. Чем дальше я шёл, тем меньше поселение походило на бесформенную свалку людей. Порядок здесь был. Мерзкий, голодный, построенный на привычном страхе, но вполне читаемый.
Старуха с тяжёлым ведром заранее уступила дорогу троим вооружённым парням. Никто её не толкнул. И не пришлось.
Чуть дальше худой мальчишка тащил связку дров. Торговец отвесил ему тяжёлый подзатыльник за медлительность. Парень только перехватил выпадающие поленья и пошёл дальше, даже не обернувшись. Похоже, подобное здесь давно перестало считаться чем-то необычным.
У соседней лавки женщина меняла сушёную рыбу на зерно. Она растирала зёрна между пальцами, принюхивалась, спорила, и торговец нехотя досыпал ещё щепоть. Монет я не увидел: обычный обмен, товар на товар. Насколько широко здесь вообще ходили деньги — вопрос пока открытый.
Но всё было не настолько мрачно.
Трое мужчин латали соседу крышу. Маленькая девочка, сердито сопя, тащила им обеими руками большой кувшин с водой. Ни надсмотрщика, ни дубины рядом не было. По крайней мере, со стороны это выглядело как обычная взаимопомощь.
У старого колодца стояла длинная очередь. Люди ворчали, толкались локтями, ругались, но порядок сохранялся. Даже двое крепких мужиков с мечами ждали своего черёда с такими лицами, будто лично оскорблены существованием очередей как явления. Интересно: здесь сила не отменяла очередь.
Чуть дальше три женщины у низкой ограды резко притихли, когда мимо прошёл высокий сухой мужчина в простой серой одежде. Без оружия, без свиты, без демонстрации силы. Улица просто стала тише. Даже мальчишка, ковырявший землю палкой, поспешно спрятал её за спину.
Я проводил мужчину взглядом и запомнил, куда он свернул. Кто он такой, я понятия не имел, но реакция окружающих стоила внимания.