Страница 24 из 113
Но все те изменения, которые так поразили Веронику, на него не произвели никаких впечатлений.
— Если честно, Ник, родители мне даже разговаривать на тему Айвена запретили. У них и так были проблемы из-за меня. Поэтому мне нечего тебе сказать. Тем более, мы с ним и не общались с тех самых пор, как нас обоих вызвали к директору после той драки. Я знаю, что ты по этому поводу думаешь. Но у меня есть свои причины, чтобы держаться от него подальше…
Но Вероника его уже не слушала. Ее глаза в ужасе расширились, а ресницы мелко задрожали. Прикрыв рот ладонью, она потрясенно прошептала.
— Но почему? Вы ведь друзья…
Данька в ответ раздраженно сверкнул глазами, сбрасывая с себя последние остатки вежливости. Наклонившись к ней, он вкрадчиво поинтересовался:
— Ну а ты сама, почему так вовремя улетела на Этрос? Вы же с ним тоже друзья. — Вероника закусила губу и отвела взгляд. — Это ведь удобно, да? Пока Айвен не стал для всех проблемой, вы были не разлей вода. А как только запахло жареным, папочка быстро отправил тебя на стажировку, пока все не уляжется. И теперь ты будешь спрашивать меня, где я все это время был? Да пошла ты!
Он смерил девушку презрительным взглядом, сунул руки в карманы и направился дальше по улице.
Глядя ему вслед, Вероника досадливо топнула ногой, но сказанное звучало настолько же жестоко, насколько и справедливо.
В очередной раз окинув взглядом свежее граффити, она стыдливо опустила глаза и быстрым шагом пошла обратно в дом.
Поднявшись с чемоданом наверх, с минуту она стояла на пороге своей комнаты, не решаясь переступить через порог.
На первый взгляд все было как раньше: стены в розовых и голубых тонах, занавески в цветочек. Столик у окна и узкая девичья кровать.
За время ее отсутствия здесь ничего не поменялось, но ее переполняло странное чувство, будто она вернулась не в ту реальность, из которой уезжала.
Это была комната девочки-подростка, примерной дочери и школьной отличницы. Девочки, которой она больше не была.
Медленно прохаживаясь вдоль стены, она разглядывала фото в аккуратных белых рамках.
Вот ей только исполнилось двенадцать. Она заняла второе место на вокальном конкурсе, и теперь стоит недовольная, критически разглядывая на ладони приз в виде серебряной звезды.
Вот и звезда на ленте здесь же, небрежно висит поверх рамки. Мимолетно коснувшись ее пальцами, она сделала еще два шага вперед.
А вот им с Айвеном примерно по четырнадцать, и они сидят плечом к плечу на качелях.
Несносный мальчишка выдал очередную заумную шутку, которую понимает только он сам, и жизнерадостно смеется. А она смотрит на него скептически и одновременно снисходительно.
Он постоянно донимал ее этими своими шутками, прекрасно зная, как они ее раздражают. А теперь она бы дорого отдала, чтобы он снова пошутил и рассмеялся, но вот уже год он ее игнорировал.
И вполне заслуженно.
Следующее фото было совсем свежим — здесь она уже похожа на себя нынешнюю, а он все еще выглядит ребенком.
Вечер, они сидят у костра в кемпинге за городом, позади видны туристические шатры. Петер играет на старенькой акустике, а они поют. У нее всегда хорошо получалось, в отличие от Айвена. Но он тоже старается, компенсируя отсутствие слуха усердием.
Вероника вздохнула.
Это было меньше двух лет назад, незадолго до того, как все началось. А такое ощущение, что прошла целая вечность.
Петера тогда еще не обвиняли в шпионаже, Айвен еще не дрался в школе. А она сама пребывала во власти наивных детских заблуждений и верила, что все в этом мире поправимо — стоит только захотеть.
— Ну что, ты идешь? — В дверях появился Михаил. — Тебе помочь разобрать чемодан?
Вероника встрепенулась и сделала шаг в сторону, смущенная тем, что отец застал ее за просмотром старых фотографий.
— Нет, не надо, я потом разберу. Лучше пойдем пить чай!