Страница 103 из 113
Участвовать в этом лично Михаил изначально не собирался — не с руки заместителю директора школы пятнать свою репутацию полицейскими операциями.
Но Стас уперся, и, уповая на то, что его лицо на всем протяжении будет скрыто маской, а речевой синтезатор сделает его голос неузнаваемым, господин Киселев все же согласился.
Двумя другими добровольцами стали одноклассники Айвена, одним из которых оказался сын Ревский-младший.
И поначалу все шло очень хорошо.
Пока Штерн контролировал Рощина, одноклассники поднялись в его комнату и учинили небольшой погром, при этом умудрившись найти боксерские перчатки и браслет из настоящего крайкона.
Михаил тем временем направился во внутренний двор, чтобы зафиксировать на фото татами и стоящего на нем спарринг-бота.
Было бы неплохо сюда приписать еще и злоупотребление алкоголем, но походного шатра за кустом уже не обнаружилось.
Впрочем, улик и без того хватало. Да и в остальном все шло лучше некуда.
Елену удалось припугнуть и почти сразу вывести из игры — большую часть времени она потратила на отчаянные попытки дозвониться своим родителям, которых Ревский заранее попросил не вмешиваться.
Айвен уже готов был подраться с полицейскими, и на этом его песенка была бы спета, но тут вмешалась Вероника.
Оказалось, непослушная дочь все это время была на веранде, куда Михаил заглянуть не удосужился, и внимательно следила за происходящим.
И первым же своим вопросом она поставила операцию на грань провала — для этого ей всего лишь понадобилось напомнить Штерну, что по протоколу он обязан представить себя и своих спутников, ведь того требовал закон.
И Михаил знал, что его подельники готовы были пойти на этот шаг, но вот он сам — ни за что.
Это означало бы потерять лицо перед дочерью и навсегда испортить с ней отношения, которыми он очень дорожил.
Но Вероника не ограничилась и этим, переходя в наступление с совершенно справедливыми аргументами, которые не оставляли камня на камне в наспех подготовленном плане.
Михаил много усилий приложил к тому, чтобы его дочь была всесторонне развита.
И в этот момент он испытал странную смесь гордости за плоды своего воспитания, и стыда за то, что сам же провалил свою операцию.
Поэтому, когда запахло разоблачением, он деактивировал арестантский браслет Айвена и подал сигнал к отступлению.
— Прошу меня извинить, господа, — Он досадливо поморщился, — Но ситуация вышла из-под контроля.
— Ситуация вышла из-под вашего контроля, Михаил, — Зак продолжал злиться, — Нам ничто не мешало вывести получеловека из дома — улик было достаточно. А дальше отец замял бы вопрос.
— Это моя недоработка, — Признал Михаил, — Но я все исправлю. У меня есть резервный план, я готов изложить его господину Ревскому старшему. И, уверяю, господа, когда мы его реализуем, от Рощина отвернется даже моя дочь.
— Хочется в это верить, — Дипломатично кивнул Штерн, — Господа, я вынужден вас покинуть — у меня начинается рабочий день. Честь имею.
Проводив офицера взглядом, Михаил подошел к юноше:
— Твоя помощь мне тоже понадобится, Зак. На этот раз будем действовать наверняка.