Навья княгиня

Тем временем в избу зашли служанки — Вельмира прислушалась к намёкам Заряны и решила поговорить с ними. Прислужниц в купеческом доме оказалось не так много — три девушки… Точнее, как тут же выяснилось, всего их было четыре. И ни у кого из них в тот час при себе не было ножа.

— А где Алдона? — подала голос Заряна и выразительно взглянула на Вельмиру — мол, я же говорила, челядинки тут замешаны!

— Заболела она, — вздохнула одна из служанок, — лежит сейчас… Может, завтра оклемается.

— Что за… Ялдона… — У Вельмиры не получилось выговорить правильно необычное имя заболевшей челядинки. Оно было явно не славянским, но и не хазарским тоже, да и не водилось в Воронце челяди из хазар уже давно — люди из того полона, что взял избавивший победичей от хазарской дани князь, давно умерли, а потомки их, если имелись, смешались со славянами. — Откуда она?

— Холопка голядская, — охотно ответила Яснянка. — Голядь тут к северу живёт, с берестянами граничит, но и мы тоже иногда с ними общаемся… Алдону, — в отличие от княгини, у дочери купца отлично получалось выговаривать непривычное славянскому уху и языку голядское имя, — мой отец купил, когда к ним на рынки ездил. Говорили, её отец тоже богатым купцом был, но в долговой яме оказался и в холопы пошёл вместе с детьми — настолько выплачивать было нечем… В конце концов, Алдону хозяин на торг выставил. Она пригожа, да и наш язык хорошо знает.

Вельмира задумалась: отсутствие этой необычной девушки из голяди её насторожило, да и Заряна продолжала смотреть на неё с явным намёком…

Она опустила руки и выдохнула:

— Беляна, Ясняна, выйдете.

Если хозяйки чего-нибудь недоговорят, то челядинки их наверняка подскажут. Порой слуги о жизни хозяев знают очень много… Но мать и дочь переглянулись и не сделали ни шагу к выходу.

— Выходите, — велела Вельмира. — При вас они мне правды не скажут.

Когда женщины, явно недовольные, вышли, она повернулась к тихо стоявшим в углу челядинкам: они смотрели на господ, помалкивая и никак не проявляя своих чувств. Только одна, самая юная и низкая, сжалась, будто её собирались бить…

— Девки, спрошу прямо. — Вельмира чуть приблизилась к ним. — Хозяин ваш покойный к вам приставал?

Одна покачала головой, остальные вместе вскрикнули:

— Нет!

— Точно? Не бойтесь, хозяйкам не скажу… да и никому вообще не скажу, — после недолгого молчания добавила Вельмира.

Челядинки продолжали качать головами и отнекиваться. Может, если и приставал к ним Ясновит, если и водился за ним такой грешок, вряд ли они теперь что-то скажут. Или и вправду честны… Кто их знает.

Вельмира покачала головой.

— А всё-таки Алдону позовите, — вдруг послышался голос Заряны — громкий, властный, будто она была княгиней, а не Вельмира. — Больна, не больна, а поговорить с ней надо. Не ноги же у неё отнялись?

Челядинки ещё пару мгновений пошептались, и одна из них, самая младшая, побежала прочь. Другие остались.

Вельмира устало рухнула на лавку. Хотелось домой. Хотелось лечь в постель и проспать целые сутки, хотелось больше никогда не думать ни об убитом, ни об убийце… Хотелось дождаться окончания срока печали, выйти замуж за Ярика, заключить мир с князем Судиславом и зажить наконец спокойно.

Может, забыть про него, про этого убийцу? Ясновита уже не вернёшь, упырём из нави он, судя по всему, не стал — по крайней мере, никаких свидетельство того не было… Значит, Марена всё же увела его на тот свет. Но что тогда о Вельмире подумают люди? Решат, что княгиня выполняет свои обязанности спустя рукава, убийц не карает, за убитых не мстит… Решат, что при Судиславе им будет лучше, и продадут ему свою свободу. И тогда всё, за что боролись отец и брат, за что они погибли, окажется всего лишь прахом и пылью…

Вельмира покачала головой. Нет, нельзя останавливаться на полпути.

— Княгинюшка! — В избу вернулась челядинка, поклонилась и замерла в дверях. — Нет Ялдонки… — Она тоже плохо выговорила имя голядки. — Только утром лежала, — девка запыхалась, но отдышаться не успела, — а сейчас нет… Я весь двор обежала — нигде нет!

В избе повисла тишина. Вельмира тупо смотрела на челядинку, чувствуя на себе тяжёлый взгляд воеводы. Служанки начали шептаться, но она не вслушивалась в их слова. Может, Алдона просто ушла по делам… Почувствовала себя лучше и решила чем-то заняться — воды принести или вроде того…

Но что-то ей подсказывало — нет.

— А про Алдону вы что скажете? — спросила вдруг Заряна — снова звонко, громко, уверенно, как истинная госпожа. — К ней ваш хозяин не приставал?

— Да нам-то почём знать!

— Нам не жаловалась, ничего не говорила.

— Мы не видели…

— Величка, — уже тише позвала Заряна Вельмиру. — Может, она и заболела не просто так? Ладно, мужику убить, они и на войне часто убивают, а тут девка молодая… Испугалась до смерти небось, сил лишилась и заболела. А сейчас как узнала, что ты пришла, решила, что ты на её след вышла, и сбежала кое-как…

— Значит, надо найти, — кивнул Мстивой.

— Да где же её теперь искать-то?

— Она убила, точно она!

— Белянушке скажем — не поверит, — запричитали челядинки.

Если до этого Вельмире лишь казалось, что её голова раскалывается, то теперь она едва ли не услышала треск костей своего черепа. У Алдоны, помимо возможных приставаний хозяина, была ещё одна причина его убить — он купил её, словно вещь, словно дорогое блюдо или отрез ткани… Она принадлежала ему всецело, наверное, он считал, что и спать с ней имеет полное право, несмотря на её нежелание… А Беляна об изменах мужа могла не знать и даже не догадываться — судя по всему, она полностью доверяла ему.

Но Алдона внезапно исчезла, и спросить её не представлялось возможным. Да и где её теперь искать? Может, она попытается до своих добежать, до голяди? Послать к их князьям, что ли…

«Я опять в воду погляжу, у Марены выпытаю, где она, — вдруг подумала Вельмира — словно кто-то извне нашептал ей эту мысль. — Но не как в прошлый раз, в бане, с чашей… Можно и в колодце посмотреть, но… К Воронцу ночью пойду. Так надёжнее», — решила она. Сглотнула слюну, сжала руки в кулаки и прищурилась. Хотела было поделиться этой мыслью с Мстивоем и Заряной, но потом вспомнила, что о гадании лучше никому не говорить. Особенно о таком…