Страница 75 из 81
— Батюшки… — прошептал старик, вертя коловорот в руках. — Это ж сколько времени экономится. И доска сухая остается. Откуда у тебя такое железо, мастер? Чьих будешь?
— Я сам по себе, — ответил я. — Зови Эшером. Инструмент продается.
За коловорот и три сменных пера бондарь выложил три серебряные гривны — тяжелые, грязные монеты. Еще две гривны мне отдал шорник в соседнем ряду за ножницы. Тот проверил рез на жестком чепраке, крякнул и сразу убрал инструмент в сундук, боясь, что я передумаю.
Пять серебряных монет за полдня. Этого запаса хватало, чтобы покупать овес, пшено и соль три месяца подряд, не нанимаясь на причалы и не светясь перед Савелием. У нашего бункера появился надежный зазор.
К сумеркам я возвращался к южному обрыву. Холодный ветер гнал по оврагам серую влажную морось, пахло мокрым известняком и печным дымом из верхнего посада. Я шел ровно, не торопясь.
У самого поворота к избе из тени ракитового куста бесшумно вышагнул человек.
Я замер на месте, опустив плечи и положив ладонь на рукоять ножа. Я был готов к рывку, но сталью в кустах не пахло, да и гул в затылке молчал — ни амулетов, ни патрульных Долгоруких рядом не просматривалось.
У забора терся малец в драном сером армяке без всяких блях. Плечистый, но горбился по-зимнему, как гнут спину все портовые работяги. Руки пустые. Он вытянул вперед раскрытые ладони, и пальцы у него мелко дрожали то ли от речной сырости, то ли от паники. Парень мазнул глазами по моему лицу, скосился на рукоять ножа и судорожно сглотнул. Зубы у него мелко постукивали.
— Мастер Эшер… — выдавил он шепотом. — Я Филиппов брат. Митькой звать. Тот, которому вчера руку… на площади… Филипп — брат он мне.
Митька качнулся вперед, запнулся оборванным сапогом и прямо так, с ходу, рухнул на колени в дорожную жижу.
— Возьми к себе, мастер! — он ткнул в мою сторону грязными ладонями. — Брата в шахты угнали, мать умом тронулась, а меня Савелий завтра на лесопилку запрет за долги. Мне деваться некуда. Научи выживать. Буду воду таскать, мехи у горна качать, любую грязную работу делать. Не бросай меня тут.
Я молча смотрел на него сверху вниз. В затылке дернуло тупой фантомной болью — привет от старых демпферов с планетоида, но я просто мотнул головой, стряхивая спазм. Мальцу действительно было некуда идти. Износ его тела на лесопилке Вяземских занял бы от силы полгода, а мне в бункере как раз требовался человек для черной работы.
Я медленно снял пальцы с рукояти ножа и убрал руку в карман.