Последний

На ремесленном рынке я взял Мирону и Селивану тёплые суконные кафтаны, сапоги с медными блочками и прочные пояса. Дашке, помимо куска ткани на платье, выкупил сушёных болотных трав, козьей ивы, можжевеловой смолы, спирта и льняных полос — у независимого деда-травника, подальше от лавок Оболенских.

Себе забрал инструменты: клещи кованого железа, трёхгранный напильник, мелкий надфиль и кварцевый брусок для правки ножа.

Наш продовольственный запас теперь состоял из пятидесяти килограммов ячменной крупы, мешка сушёного гороха, трёх кругов солёного свиного шпика и двух бочонков с квашеной капустой. Калорийный бюджет нашей группы из четырёх человек был закрыт на два месяца вперёд.

Ближе к сумеркам я вышел из подвала гончарни, чтобы проверить периметр и осмотреть скрытые сигнальные нити у проулка.

В конце улицы, под тесовым навесом заброшенного склада, стояла крытая повозка на рессорах. Лошади были ухоженными, а деревянные борта повозки покрывал сумеречный тёмно-синий лак.

Я мгновенно оценил обстановку. На крыше соседнего пакгауза замерли двое прикрывающих с самострелами. Двигались они бесшумно, держали секторы обзора, но на меня оружие не наводили. Это были не костоломы Вяземских и не скрытые ищейки Оболенских.

Я не двинулся с места, а продолжал считать группу, как считаю любую незнакомую сборку перед тем, как к ней подойти: двое на крыше с самострелами держали верхний сектор и мой затылок. У заднего колеса повозки, в тени борта, стоял третий — руки свободны, но пальцы сложены так, будто он держит невидимый поводок, и от него тянуло тем самым зудом в затылке, который я уже знал по амулету приказчика, только слабее. Значит, маг, и он здесь не для красоты, а чтобы я не дёрнулся и не ушёл раньше, чем мне зачитают текст; четвёртого я пока не видел, но повозка на рессорах с ухоженными лошадьми не приезжает вчетвером, и где-то за углом её ждал ещё кто-то, кто не должен был светиться. Конверт в руках у поклонившегося был не подарком, а приманкой, и я это понял раньше, чем он открыл рот.

От повозки неторопливо отделился мужчина в дорогом шерстяном плаще с серебряным шитьём на воротнике. В руках не было ни клинка, ни арбалета. Он остановился в десяти шагах от меня, не переходя условную черту моей зоны реагирования, и коротко поклонился.

На его левом запястье блеснул тяжелый перстень с гербом в виде золотых весов и купеческого ларя. Символ Великого Рода Кочетовых — главных финансистов и банкиров империи.

— Мастер Эшер, — произнёс мужчина приятным, поставленным голосом. — Мои хозяева оценили вашу вчерашнюю работу в конторе Вяземских. Наш Род умеет считать деньги и умеет платить за редкие таланты.

Он вытащил из-за пазухи плотный конверт из пергамента, скрепленный тяжёлой золотистой печатью.

— У нас есть для вас предложение, от которого не отказываются.