Страница 13 из 81
Я быстро разложил его слова на логические составляющие. С точки зрения рациональности эта социальная норма выглядела абсолютно абсурдной.
Почему долги мертвой биологической единицы автоматически вешали на нового человека без его согласия?
На мой взгляд, это был бестолковый, тупиковый алгоритм; он вел лишь к быстрому износу рабочей силы и не приносил местной структуре никакой выгоды, кроме тупого удержания контроля. По сути, перед нами стоял обычный рабовладелец, причем свое право на чужую жизнь Вяземские искусно прикрывали гербовыми бумагами магистрата.
Простая процедура возврата имущества означала для Мирона медленную смерть; его запрут в портовом складе, вытрясут из памяти все нужные сведения, а затем заставят таскать мешки, пока его легкие окончательно не откажут. И весь этот абсурд защищал местный закон, который охранял интересы Великого Рода. Для меня такое устройство общества выглядело дикостью: добровольная потеря автономии и превращение в бесправный рабочий ресурс полностью противоречили моим базовым протоколам выживания.
Борис Вяземский принял мое молчание за знак покорности. Он неторопливо залез в карман своего кафтана, вытащил тяжелый кожаный кошель и вытряхнул на ладонь пять серебряных монет.
— Мы ценим хороших работников, Эшер, — Борис протянул мне серебро. — Род Вяземских готов выплатить тебе компенсацию за хранение и доставку нашего имущества. Возьми эти монеты. Купи себе чистую одежду, нормальную еду и сними жилье в верхнем квартале. А парня мы заберем. Это хорошая плата за услугу.
Я перевел взгляд на круглые серебряные монеты на его ладони, причем мозг мгновенно пересчитал их стоимость в чистые калории. Этого серебра вполне хватало, чтобы закупать высококалорийный белок и чистую воду на три месяца вперед; такой запас ресурсов обеспечивал мне стабильное выживание и ровную выработку гликогена. Я мог без труда восстановить запасы энергии, приобрести качественный инструмент из высокоуглеродистой стали и продолжить сбор данных о здешней среде в полной безопасности.
Но цена сделки была слишком высокой. Взять эти монеты и отдать Мирона означало добровольно признать право здешней структуры распоряжаться чужими жизнями; сегодня они заберут его, завтра им понадобится мой собственный организм для экспериментов Оболенских, и местный закон точно так же защитит их интересы.
Встроиться в эту иерархию на правах бесправного наемника означало добровольно надеть на себя ошейник. Вся моя прошлая жизнь на планетоиде была борьбой за автономию, и я не собирался отдавать ее за пять кусков серебра. Я медленно перевел взгляд с серебра на лицо Бориса. Мои мышцы были расслаблены, но внутри все системы находились в режиме секундной готовности к броску. Мой затылок продолжал пульсировать от электромагнитного гула его амулета, но я полностью заблокировал это ощущение, переводя его в разряд фоновых помех.
— Я отказываюсь от транзакции, — спокойно произнес я. — Мирон останется здесь.
В подвале мгновенно воцарилась гробовая тишина, которую нарушал только стук дождевых капель о железную крышу наверху. Лицо Бориса Вяземского медленно потемнело от гнева. Арбалетчик у двери чуть заметно напряг плечи, палец на спуске напрягся.