Служба продолжается

Глава 3. "Не белый медведь"

Соловецкий архипелаг, предрассветные часы 25 сентября 1890 года

Зверь не вышел.

Андрей стоял за валуном, положив цевьё автомата на мокрый камень, и ждал. Патрон был в патроннике. Переводчик — на одиночном. Коллиматор после взрыва не работал, поэтому целиться придётся по механике, а в темноте это означало подпустить цель почти вплотную.

В кустах снова хрустнуло.

Звук сместился вправо.

Животное не ломилось по прямой. Оно обходило открытый песок и человека на нём, стараясь держаться за деревьями.

— Умный, — прошептал Андрей.

Собственный голос показался слишком громким.

Ветер шёл от леса к морю. Зверь мог уже чувствовать его, а Андрей запаха зверя пока не ощущал. Это давало несколько секунд или отнимало — смотря кто из них лучше понимал происходящее.

Отступать к воде нельзя. На мокром песке он будет медленнее, а след начинался именно из моря. Идти через кусты навстречу неизвестной туше — ещё хуже. Слева тянулась россыпь валунов. Между ними можно держать дистанцию и заставить крупное животное двигаться по предсказуемому проходу.

Андрей снял рюкзак, просунул руку в верхнюю лямку и медленно потянул его за собой. Бросить груз означало бросить половину шансов на жизнь. Нести на плечах во время боя — потерять другую половину.

Он отступил на шаг.

В кустах сразу прекратилось движение.

Ещё шаг.

Тишина.

Андрей дошёл до первого камня, протянул рюкзак в щель и сам втиснулся следом. Мокрая плита ударила в раненый бок. Перед глазами потемнело, но он не издал звука. Камни образовывали короткий коридор, заканчивавшийся уступом чуть выше человеческого роста. Если зверь пойдёт снизу, его будет видно. Если обойдёт сверху — услышит осыпь.

Он выбрал позицию, опустился на колено и посмотрел на часы.

Две минуты.

Пять.

Восемь.

Зверь больше не двигался.

Холод между тем двигался отлично. Перчатки успели снова намокнуть. Пальцы на рукоятке затекали, плечо дрожало. Андрей мог ждать час, если бы сидел сухим в засаде. Сейчас час убил бы его без всякой помощи неизвестной фауны.

Он нашёл небольшой камень и бросил к кромке воды.

Камень упал с мягким хлопком.

Кусты взорвались.

Сначала Андрей увидел только белое брюхо. Длинное тело вылетело на песок, повернулось в воздухе и тяжело ударилось боком там, где звук обозначил добычу. Передние лапы — или плавники — раскрылись в стороны. Четыре когтя на каждой вспороли песок.

Зверь замер.

Он был длиной около трёх метров, низкий, мокрый, с гладкой серой шкурой. Передняя часть напоминала крупного тюленя, если бы тюленю приделали слишком подвижную шею и лапы хищной птицы. Задние ласты растопырились веером. Голова была плоской, без видимых ушей. По краям пасти торчали два загнутых клыка, а над ними блестели четыре глаза — по два с каждой стороны.

Белым медведем он точно не был.

Зверь повернул голову к камням.

Не увидел Андрея. Учувствовал.

Голова медленно пошла из стороны в сторону, собирая запах. На песке перед камнями темнели капли — не его кровь, как Андрей сначала решил, а вода, стекавшая с разгрузки, когда он протаскивал рюкзак. Но на ремне и под левым боком кровь была. Повязка держала её внутри, не удерживала запах.

Вот почему зверь не ушёл на звук брошенного камня. Он проверил ложную цель и вернулся к настоящей.

Андрей вспомнил кусок галеты в открытом пакете. Еда могла отвлечь хищника, если тот голоден и не привык к людям. Могла, наоборот, окончательно связать человека с добычей. Но патронов было двенадцать, а зверь пока не показывал, что выдержит один.

Он медленно опустил левую руку к карману, не меняя положения автомата. Шорох упаковки зверь услышал. Все четыре глаза разом повернулись к камням.

Андрей отломил часть мясной плитки, бросил в сторону моря. Кусок упал ближе, чем хотелось. Зверь дёрнул головой, раскрыл ноздри и шагнул к нему. Обнюхал, коснулся языком.

На мгновение показалось, что сработало.

Потом хищник раздавил еду лапой и снова повернулся к Андрею.

— Тебе свежее подавай, — сказал он.

Ноздри раскрылись. Пасть приоткрылась, и из неё вышел тот самый влажный рокот.

Андрей держал мушку на середине корпуса. Выстрелить сейчас было проще всего. Дистанция двадцать пять метров, цель открыта. Но зверь пока не нападал. Боекомплект не пополнялся, а пули могли позвать людей, от которых он ещё не знал, чего ждать.

Он медленно отступил глубже между камнями.

Зверь поднялся на передних лапах. В таком положении его грудь оказалась почти человеческого роста. Серая шкура на шее разошлась складками, и под ней на мгновение проявились тонкие светлые линии. Не отражение. Они зажглись изнутри и погасли.

Андрей перестал дышать.

Животное шагнуло к камням.

— Стоять, — сказал он.

Глупая команда. Зверь всё равно замер.

Один из четырёх глаз прикрылся прозрачной плёнкой. Голова качнулась, будто животное прислушивалось не ушами, а всем телом. Потом оно сделало ещё шаг.

Андрей повысил голос:

— Пошёл вон!

На собак иногда действовало. На медведя мог подействовать шум, если тот не решил атаковать. На это существо не подействовало ничего. Оно опустило брюхо, оттолкнулось задними ластами и пошло вперёд неожиданно быстро.

Андрей выстрелил дважды.

Первая пуля вошла в грудь чуть левее светлой линии. Вторая — у основания шеи. Зверя дёрнуло, он ткнулся мордой в песок, проехал полметра и сразу поднялся.

Из отверстий выступила чёрная кровь.

Нет, не чёрная. Тёмно-синяя, почти неразличимая ночью. Вокруг каждой капли дрожал слабый голубой ореол.

Зверь завизжал.

Не как животное. Звук напоминал пар, вырвавшийся из повреждённой трубы, только внутри него слышались короткие щелчки. В лесу ответило эхо. Андрей ощутил визг не только ушами — он прошёл по зубам и раненому боку.

Существо бросилось в проход.

Он дал ещё три одиночных выстрела, ведя снизу вверх. Один ушёл в камень. Два ударили в переднюю лапу и шею. Когти заскребли по валуну. Зверь не остановился.

Пять.

Андрей считал автоматически.

Он отступил за поворот коридора. Животное втиснулось между камнями и потеряло скорость. Широкие лапы мешали ему, брюхо цеплялось за острые края. Андрей целился в голову, но четыре глаза и подвижная шея не давали понятной точки. Он выстрелил трижды почти в упор.

Шесть. Семь. Восемь.