Страница 190 из 205
Рыжов поднялся на короткий уступ, откуда школьный двор просматривался через дыру в стене. Две фигуры действительно шли по направлению от старых погребов, одну вёл другой человек; обе время от времени пропадали в блеске, а затем появлялись на том же камне. В бинокль нельзя было определить ни одежды, ни пола. Он вызвал второго наблюдателя, Лыткина. Тот увидел движение, но насчитал только одну фигуру и тень; между их площадками был разный угол. Рыжов передал штабным: «Вероятно люди, двое или один с отражением. Место — сухой двор ниже школы. Время — сейчас. Из своего поста подойти безопасно не могу». Добавил маршрут, по которому можно послать проверку, не открывая новой дороги с моря.
Сомов направил к двору пару Кулешова с отдельным сигналом для батареи: пока они там, сектор остаётся закрытым. Кулешов не хотел верить в ещё одних оставшихся жителей после нескольких пересчётов. Хотел только узнать, кто на месте, а не спорить с учительницей или штурманом о полноте списков. По пути под сапогами потрескивала соль, выпавшая из сухого воздуха. Когда они достигли первой стены, большая спина отступила от светлого пролёта и море за ней на миг показалось обычным. Матрос рядом сказал: «Уходит». Кулешов ответил, что не слышал приказа снимать дозор, и продолжил идти к тем двум неясным фигурам.
В школу тем временем пришёл список для очередной сверки имён. На бумаге оставалось пустое место после семьи Бобровых: Аграфена находилась у следствия, Макар пропал, но их старшая дочь в городе у родственников и на острове сегодня не была. Молодой писарь хотел закрыть строку знаком «семья в безопасности». Аглая остановила его. В безопасности дочь, потому что она далеко; о родителях известно меньше. Две галочки в одном доме нельзя превращать в одну, если люди существуют по отдельности. Писарь исправил запись и отнёс список Сомову, который с тех пор уже не позволял переносить фамилии из вчерашней эвакуации без проверки нынешнего места каждого человека.
У наружного колокола Игнатьев потребовал свежей проверки пустого сектора после появления двух фигур во дворе. Человек на одном из постов видел там только белую полосу, Рыжов на другом — движение. Не сговориться на удобном слове «отражение» заставила записанная заранее форма доклада: один наблюдатель назвал вид и место, другой указал, чего именно не видит. До возвращения пары Кулешова артиллерист сохранил запретный угол. При таком решении каждая минута обходилась дорого. Однако выстрел, сделанный поверх неизвестных людей, не купил бы обороне ни секунды, которой можно затем гордиться.
В другом конце гавани Ростовцев поставил точку рядом с растущей чертой: прибор дошёл до предельного положения, при котором он ещё мог без травмы разомкнуть рычаг. Больше часа ждать невозможно. Он оставил у аппарата сменного связного, а сам пошёл к наружному колоколу, чтобы увидеть, когда Игнатьев подаст знак готовности. Прежде чем уйти, показал дежурному две засечки и заставил повторить предел собственными словами. Самому Ростовцеву в прежние недели не всегда доверяли задачи важнее переписи сигналов; теперь он отдавал чужому человеку право остановить его работу, если тот первым заметит неисправность. Дежурный спросил, как звать инженера у конца кабеля, чтобы передать предупреждение лично. Ростовцев назвал Ковалёва и указал второй, сухой путь. Никакого второго Плеханова им не нужно было и не откуда взять. Их шанс состоял из уже сделанного Андреем короткого толчка и следующих точных действий людей, которым придётся удержать берег без него.