Страница 17 из 205
Через полчаса нашёл воду. Из-под камней стекал тонкий ручей, собирался в тёмную лужу и уходил к морю. Андрей не стал пить сразу. Наполнил складную кружку, посмотрел на запах и цвет, прогнал через ткань и добавил таблетку. Ждать требовалось дольше, чем хотелось. Пока вода обеззараживалась, он растёр ладони, сделал десять медленных приседаний и едва не упал на шестом.
Слабость становилась вязкой. Не смертельной пока, но настойчивой.
В тишине послышался звон.
Андрей замер.
Звук был тонким, почти стеклянным, и шёл не из леса. Он поднял голову. Облака над бухтой разошлись, открывая узкую полоску неба.
Северное сияние он видел прежде. На Новой Земле, в Мурманске, во время зимних выходов. Зелёные ленты могли висеть над горизонтом, дрожать, складываться в занавесы. Красиво, если смотреть из тёплой машины. Опасно только тем, что человек задирает голову и забывает дорогу.
Это сияние находилось слишком низко.
Бледная бело-зелёная полоса шла вдоль берега на высоте, которую глаз определял почти как высоту облаков. Она повторяла бухту, огибала мыс и уходила за лес, словно над землёй натянули светящийся провод. От неё отделялись короткие нити, касались воды и исчезали. Каждый раз возникал тот самый тихий звон.
Андрей выключил фонарь.
Сияние осталось.
Он закрыл один глаз, потом другой. Прижал пальцы к векам, отвернулся, снова посмотрел. Полоса не исчезла. Наоборот, сдвинулась вместе с волной и на несколько секунд точно повторила рисунок прибоя: светлая дуга вошла в бухту, растаяла на камнях, отступила.
Электрический разряд? Геомагнитная аномалия? Отражение прожектора в кристаллах льда?
Прожектор должен был стоять где-то рядом. Никакого луча не было.
Андрей достал телефон и снял десять секунд видео. На экране сияние оказалось слабее, но записалось. Это ничего не доказывало. Галлюцинация могла включать экран. Однако он всё равно сохранил файл, отключил аппарат и записал явление в блокнот.
Вода в кружке была готова. Он выпил, не почувствовал постороннего вкуса, наполнил бутылку из ручья и обработал новую порцию. Запас снова стал чуть больше литра.
Свет над берегом медленно погас.
В разрыве облаков показались звёзды. Андрей нашёл Большую Медведицу, затем Полярную. Созвездия стояли там, где им полагалось для северной широты и осенней ночи. Значит, он находился не на другой планете — если только неизвестные не умели подделывать целое небо. Компас и Полярная давали одинаковое направление с небольшой поправкой.
Он зарисовал линию берега и отметил север. По высоте Полярной широта казалась около шестидесяти пяти градусов. Грубая оценка, но она оставляла Белое море, Кольский полуостров, часть Карелии. Соловки снова попадали внутрь круга.
В телефоне были сохранены офлайн-карты России. Андрей открыл слой Белого моря, увеличил архипелаг. Координат аппарат не знал, зато контуры бухт можно было сравнить глазами. Ближайшая линия берега напоминала восточную часть Большого Соловецкого острова, но ночью и с низкой точки уверенности не было. Он сделал снимок экрана, закрыл приложение. Заряд остался пятьдесят семь процентов.
Если догадка верна, дым мог идти от монастырского хозяйства, посёлка или военного объекта. В его времени на островах не было базы, похожей на ту, чей паровой силуэт он уже видел. Но слово «не было» этой ночью потеряло прежнюю силу.
От того давнего похода запомнился капитан катера, пожилой помор с руками, будто вырезанными из корня. Он говорил, что на Белом море карта полезна ровно до первого тумана, а дальше человека ведут вода, камень и память. Андрей тогда счёл это красивой северной фразой. Теперь у него оставалась карта без координат, камень под ногами и память о береговой линии, увиденной один раз четверть века назад. Старик оказался прав с неприятной точностью.
Андрей убрал телефон ближе к телу, внутрь утепляющего слоя. Аккумулятор на холоде садился быстрее, а вместе с ним исчезали фотографии, карты и единственные часы, которым он пока доверял. Электронные вещи теперь следовало носить в тепле и включать коротко. Он записал это рядом с остатком заряда, словно составлял инструкцию для самого себя завтрашнего.
Завтрашний Андрей пока был условностью. Но службу всегда начинали с того, что предполагали следующий день.
Только тогда Андрей заметил, что источник серого отражения впереди изменился. Теперь над деревьями действительно поднимался дым — тонкий, тёмный, устойчивый. Не пожар. Труба или костёр. До него было ближе трёх километров.
Он проверил автомат, выбрал одиночный огонь и дослал патрон из магазина. Потом остановился.
Двенадцать патронов в этом магазине были отдельным, неправильным числом. Он уже один раз пересчитал их. Оставлять патрон в патроннике на скользком камне разумно только при немедленной угрозе. Угрозы пока не было.
Андрей разрядил оружие, поймал патрон и снова вернул его в магазин. Двенадцать. Патронник пуст.
Только после этого пошёл.
Дорога стала легче, когда лес вывел его на длинный ровный уступ. Под мхом угадывался старый настил: брёвна почти сгнили, но лежали параллельно, а по краям росли одинаковые ряды кустов. Когда-то здесь возили груз. Не вчера и не год назад. На одном бревне сохранился квадратный след железного костыля.
Андрей присел и потрогал дерево.
Если его выбросило на заброшенную северную базу, это хоть что-то объясняло. Россия была большая, а закрытых объектов хватало. Но заброшенная база не отменяла спутники. Даже без сети телефон должен был увидеть навигационную группировку. Радио должно было поймать хоть чей-то эфир. И форма на нём не могла оставаться сухой под бронёй после нескольких часов перевозки, если перевозка была.
Он снова заставил себя не строить выводы раньше фактов.
Факт: море.
Факт: снег.
Факт: люди поблизости.
Факт: неизвестное атмосферное явление.
Остальное — потом.
Нога начала волочиться через час. Андрей сократил шаг, перенёс часть веса рюкзака на здоровую сторону, но это тянуло рану. Пришлось остановиться. Он выбрал место между корнями вывороченной ели, где можно было сидеть спиной к земле и видеть подходы. Съел ещё часть пайка, выпил, проверил повязку. Кровь пропитала внутренний слой, наружу не прошла.
В голове всплыло лицо Нечаевой.
«Вы старше моего отца», — сказала она днём, затягивая на нём запасную повязку.
«Твой отец умный человек, если старше меня».
«Он бухгалтер».
«Тем более. У бухгалтеров боезапас бесконечный».