Страница 169 из 205
Вечером Оболенский проверил дверь с сухой стороны вместе с Ковалёвым. Никаких дополнительных испытаний пластинами не делали. Под их ногами снова появился краткий толчок и ушёл, едва видимый на шкале, которую Ушаков успел оставить у безопасной отметки. В тот же час со стороны второго водоприёмника наблюдатель сообщил о неправильном обратном течении воды. Отметки совпали в пределах погрешности двух разных часов, не воображаемого безошибочного секундомера. Четыре человека у разных точек сообщили о перемене независимо. Не было нужды ждать, пока ещё одно существо покажет связь, чтобы выставить охрану и готовить отсечение кабеля при угрозе; было бы безответственно объявить точную схему механизма уже известной.
Черкасский вызвал начальников в зал, где старые стены заставляли говорить тише. Он взял на себя охрану документов и связь с Петербургом, попросил письменный порядок допуска к сухой камере и к раненым. Гребнев определил боевой рубеж, Сомов оставил лодки в готовности, Игнатьев подтвердил запретные секторы, Бельская — время, за которое её люди смогут снять пострадавших с верхней площадки. Каждый из них имел основание сказать «нет» до нового выхода; на листе приказа для этого оставили отдельную строку. Черкасский не назвал возникший порядок ни новым родом войск, ни собственным изобретением. Во время первого боя его уже начали складывать люди, которые берегли границы чужого ремесла.
Андрею на этот раз поручили изложить различие между тем, что сухая камера, возможно, делает, и тем, что её измерения определённо показывают. Он составил два коротких абзаца. В первом: вода приходит к ней по капилляру; из камеры выходит короткий самостоятельный отклик; есть кабель к верхнему залу и неизвестный восточный провод. Во втором: направление работы каждого провода, назначение кожуха и отношение камеры к появлению организмов пока не установлены. Он перечитал написанное и хотел добавить догадку о едином управлении всем побережьем, но зачеркнул. Слишком много разнородных людей и вещей уже прошло через следствие; простая всесильная голова пока существовала лишь там, где рассказ требовал удобного врага.
Тучкова взяла карту из его рук за свободный край. На её левой ладони заживал ожог, и Андрей увидел, как она неосознанно бережёт пальцы, которыми раньше без колебания удерживала тяжёлые пластины. Он сказал, что она первой предложила искать не море. Варвара возразила: предложила проверить меру. Это Рыжов дважды дождался капли, Лыткин отмерил путь, Ковалёв нашёл проволоку, Гуров не дал оператору дать импульс, Оболенский вовремя отступил. Её голос был сух, почти резок; за точностью Андрей услышал отказ превращаться в вдохновительницу чужого подвига или украшение своего.
— Тогда ты тоже должна быть в списке, — сказал он. — С тем, что можешь делать сейчас. И с тем, чего пока нельзя.
Она посмотрела на здоровую руку, убрала линейку и ответила, что завтра сможет сравнить два измерения в зале, но к открытому берегу до заживления ладони не пойдёт. Андрей кивнул; не предложил ей нарушить врачебную бумагу ради общего чувства, которому оба пока не давали имени. За дверью Гребнев уже собирал распоряжения на ночь. Оставалось слишком мало времени для красивых обещаний и достаточно для верных границ.
Перед тем как разойтись, Карпов зашёл в лазарет к Шахову. Оператор лежал с закрытыми глазами, но не спал. Боцман спросил, как он узнал во время боя, когда надо уходить от второй опоры. «Мне Гуров сказал», — ответил Шахов и после паузы добавил: «Я сам ещё хотел держать». Карпов рассказал, что на первой внешней стенке сам хотел остаться дольше, пока Оболенский не приказал переменить место. Их разговор не стал соревнованием, кто лучше терпит. Просто двое взрослых людей позволили друг другу помнить, что уход по команде иногда сложнее стойкости.
В ночном журнале новую позицию записали не крепостью и не победой: «Сухой водомер, отдельный выход отклика, связь с верхним залом не установлена по направлению; охрана выставлена; проникновение в закрытый кожух запрещено». Сомов прочёл запись, поправил время смены на берегу и подписал. Возле фамилии Егорова в другом журнале по-прежнему оставалось место для адреса жены. В лазарете лежали Беликов и Ушаков. Нижнее питание под скалой не выключилось, пропавшая катушка не вернулась, судьба Зотова, Поспелова и Боброва оставалась открытой. Разведка не стирала этих строк.
Поздно вечером из Петербурга пришёл ответ на первое короткое сообщение Черкасского. В нём просили «сохранить опытное оборудование по возможности в действии до прибытия сведущего лица». Гавриил Андреевич прочёл эти слова при Гребневе и Сомове, сложил лист вдвое и оставил на столе. Никто из присутствующих не знал, кто составил распоряжение и что ему успели сообщить о погибших. Гребнев предложил ответить перечнем людей, которых в данный момент защищает запрет на эксперименты; Черкасский согласился и поставил свою подпись под новым сообщением. Сохранение оборудования никогда не получало старшинства перед выводом людей из опасной зоны только потому, что эта фраза пришла из столицы.
Перед дверью кабинета Андрей задержался у вешалки, где висела шинель Климова. Её не успели отправить матери вместе с вещами; сначала следствие должно было закончить опись. Черкасский увидел, куда он смотрит, и сказал, что после сверки номера футляра сделает копии накладных, чтобы у семьи не просили всю жизнь беречь шинель как улику. Они не говорили о высокой политике или будущем строе. Для семьи телеграфиста разница между потерянной вещью и документом, которым можно подтвердить правду, могла оказаться важнее обоих споров.
Из батареи прислали окончательное заключение мастера Зябликова. Отремонтированное второе орудие выдержало пробное заряжание без выстрела; новых повреждений не нашли. Игнатьев всё равно поставил у него другого подающего, оставив место Егорова незаполненным в старом графике. Батарея вновь могла работать двумя стволами только после дополнительной проверки наутро. Гребнев отметил это рядом с числом исправных магических опор: две и две — красивое совпадение, если забыть людей, которые удерживают каждую. Он перечеркнул в черновике слово «восстановлено», написал «готовится» и отправил распоряжение о запасных щитах для расчёта.