Страница 162 из 205
Черкасский распоряжался извещением семьи Егорова из штаба. В его личном листе указан брат в Кронштадте, но жена с ребёнком жили у матроса в Архангельске; адрес ещё предстояло уточнить по казённой квартире. Писарь хотел послать сообщение на военный адрес первым. Черкасский остановил: нужно связаться с квартирным управлением и врачом, который знает семью, прежде чем известие уйдёт через слухи. Никакая высокая должность не отменяла этой работы, если человек носил её на себе.
Вторая пушка успела три раза ударить по спине широкого существа, пока первое орудие чинили. После третьего тело отступило в гладкую воду, оставив на камне кромку из чёрных пластин. Кулешов доложил: мелкие также начали отходить; один скрылся в разломе между парапетами, за ним наблюдают, внутрь люди не входят. Рано было говорить «враг отброшен». Это мог быть приливный ритм, новая тактика существ или то, что ими никто не командовал и они просто шли к нужному им металлу.
Гребнев приказал удерживать обе линии до подтверждённого рассвета и не преследовать тех, кто уходил в море. Раненых доносили к Бельской под защитой двух магических опор; Шахова с прежней утратой пластины поставили на смену у внутреннего поста, где он мог работать с малой нагрузкой. Его не наградили бессмысленным приказом держать три опоры в одиночку. Людям, выдержавшим первый вал, предстояло сохранить способность выдержать следующий.
На внутреннем углу Карпов потерял связь с Кулешовым как раз тогда, когда послышались шаги за парапетом. Он не выстрелил по звуку. Позвал условным словом и получил в ответ фамилию Дробышева, который нёс запасные винтовочные обоймы от защищённой стены. Через секунду из другого промежутка вышло мелкое шестиногое существо. Его движение почти повторяло бег матроса, словно подошвы подсказывали ему безопасный путь между камнями. Карпов отозвал Дробышева за внутреннюю дверь и передал предупреждение ближайшему посту.
Кулешов отвечал на два зубца дальше, где провод всё-таки запоздал. Не видя товарищей за стеной, он открыл огонь только после появления прозрачной спины в пустом проходе. Серебристая нить ударила над его плечом, съела край камня и исчезла. Часть старого пореза на руке занемела, хотя новый удар до него не дошёл. Гуров дал короткий щит на каменную щель, моряки вывели через неё двух человек и закрыли железную заслонку. Вскрыть щель для преследования никому не позволили: потерять путь к своим ради одного уходящего существа было бы подарком оставшейся под водой дуге.
Андрей услышал в коротком донесении, что плоская форма всё ещё действует после отступления большой. Характерного «боя до последнего» у них не было: несколько существ могли уйти в море, другие — задержаться возле металла и позднее выйти на сушу. Он попросил Сомова, чтобы при последующем осмотре орудийных позиций никто не брал уцелевшие пластины руками. Сомов распорядился выделить инженеру отдельную группу по сбору материала после очистки территории. Необходимость образцов признавали все; брать их рядом с живым противником не собирались.
В школе Аглая Сергеевна увидела из окна, как на пустой дороге светится одна железная скоба. Дети сидели к окну спиной и называли звуки своих любимых домашних животных, чтобы различать военный грохот не по числу выстрелов. Учительница через связного передала наблюдение о скобе, не двигая класс. Гуров уточнил, что вдоль неё проходит линия, на которой поле ещё не стабильно. Переход по сухой дороге отложили, хотя после прекращения обстрела люди уже хотели домой.
Оболенский передал караулам не дату возвращения, а проверяемые условия: море снова отбрасывает обычную тень, две соседние пластины показывают один край, сапёры открыли дорогу и составили поимённый список. Рыбаки вслух спорили с третьим условием — список у них был с ночи. Он объяснил, что теперь нужен список именно тех, кто выйдет в район после боя, чтобы в случае пропажи не искать каждого в опасной воде по словам «все ушли». Несколько часов недовольства были легче, чем второй день неопределённости о чьей-то судьбе.
Около шести вода стала отступать на виду у всех. Восходящее солнце осветило западный край укрепления прежде восточного: берег под скалой словно повернули, не меняя самого холма. Ростовцев измерил тени на двух стенах и получил разные направления. Гуров связал это с остаточным искажением, запретил выпускать дозор на косу даже при видимом отливе. Человек, который сейчас побежит к привычной двери, может вернуться к ней другой стороной. Пока не установили границы, осторожность имела вполне физическую цену в человеческих шагах.
В рапорте первой обороны Гребнев записал не «победа», а результаты на каждый участок. Внешняя линия удержана, население выведено, батарея сохранила одно полностью исправное орудие, второе ремонтируют. Две стационарные магические опоры работают, одну потеряли. Матрос Егоров погиб, Беликов и трое защитников ранены, один маг требует отдыха после перегрузки. Часть необычных существ уничтожена на берегу; сколько ушло обратно, неизвестно. Нижний контур под скалой продолжает действовать.
Андрей разглядывал эти строки через плечо Ростовцева и не мог смотреть на «один маг» без имени. Шахова лично знал лишь Гуров; вечером другой человек может решить, что туда допустимо поставить любого, кто формально прошёл подготовку. Он попросил внести имя и срок ограничения, полученный у Бельской, которая осмотрела Шахова после боя. Гребнев согласился. Это не переписало итога: теперь для следующей смены было видно, какой именно человек выйдет из строя, если потребовать от него ещё час прежней нагрузки.
На площади у школы начали раздавать горячий суп. Аглая Сергеевна выстроила не солдатскую очередь, а два ряда: семьям с маленькими детьми разрешили подходить ближе к столу, взрослые, способные помочь, носили котлы. Глушков сначала отказался от еды, пока не узнает о голубях. Рыжов сказал, что после проверки крыши пойдёт вместе с ним, но в опасную зону до приказа никто не войдёт. Старик согласился съесть половину миски; другую оставил для птиц, что вызвало у повара длинную речь об их пищеварении. Сквозь всю эту нелепость сохранялось простое правило — обещание проверить крышу не забыли.