Страница 74 из 82
— То, что ты привыкла видеть магическую связь исключительно в виде толстого, светящегося поводка, говорит лишь о твоей неимоверной грубости и скудности познаний, — выдал я с абсолютно каменным, высокомерным лицом. — Моя связь с ним настолько изящна и тонка, что твой примитивный взор просто не способен её уловить.
Это звучало как полнейшая чушь, но сказано было с такой непререкаемой уверенностью, что Майра буквально закипела и принялась от возмущения ловить ртом воздух.
Тем временем до Мишки наконец дошло, что его только что едва не пустили на прикроватный коврик. Он обиженно фыркнул, грузно подошёл ко мне со спины и ткнулся мокрым носом в плечо, издав серию низких, крайне ворчливых звуков, в которых, между тем, вполне можно было различить слова:
— Что за страшная женщина? Откуда она взялась? Что я ей плохого сделал?
Я повернулся к нему, слушая с абсолютно серьёзным и сочувствующим лицом, периодически кивая.
— Да, приятель, я понимаю тебя. Это гостья заграничная. У неё просто отвратительные манеры, — произнёс я, успокаивающе поглаживая его густую шерсть. — Не беспокойся, она больше не будет размахивать этой железкой. Прости её, у неё было очень трудное детство, никакого воспитания.
Хлопнув медведя по массивной холке, я кивнул ему на прощание. Мишка развернулся, бросил на Майру крайне недовольный взгляд, и косолапо, с полным достоинством скрылся в кустах.
Майра осталась стоять на тропе. Она тяжело дышала, но уже не от бега, а от клокочущей ярости. Её только что отчитали как девчонку, превзошли в чистой силе, поглотили её магию, навешали на уши откровенной лапши про «тонкие духовные материи», а в довершение всего выставили неадекватной истеричкой перед медведем.
Я отвернулся от кустов и невозмутимо посмотрел на неё.
— Ну что, продолжим? — вежливо поинтересовался я. — Или тебе нужно ещё немного времени, чтобы бросить вызов вон той белке?
— Веди уже, зоомант доморощенный, — буркнула она, смотря на меня исподлобья так, будто уже прикидывала, под каким бугорком прикопать мой хладный труп.
Лес наконец расступился, выпустив их из густой чащи на широкую прогалину. Адмир резко остановился. Несмотря на сумасшедший темп их забега, его дыхание оставалось идеально ровным, а на лице не выступило ни капли пота.
Майра, выбежав следом, её стоило немалых усилий воли не дышать тяжело, не опереться руками о колени. Хотелось судорожно втягивать воздух, она это и делала, но максимально незаметно, как ей казалось. Мышцы горели, сердце стучало где-то в горле. Она подняла взгляд и недоумённо нахмурилась.
Ей уже было плевать, как она выглядит. Она всё ещё надеялась найти слабость наглеца и опозорить его.
— И ради этого мы неслись сюда, как проклятые? — фыркнула она, оглядывая абсолютно пустую, мирно шелестящую на ветру траву. — Потрясающе. Может, демоны испугались твоего грозного вида и ушли на обед? Или мы будем доблестно сражаться с подснежниками?
Адмир не удостоил её ответом. Вместо этого на его идеальном лице медленно проступила хищная, предвкушающая ухмылка. Он лениво повёл плечами, словно разминаясь, и сделал шаг вперёд, прямо в центр залитой светом пустой поляны. А затем он просто протянул руку в никуда.
Пространство перед его тонкими пальцами внезапно исказилось, пойдя рябью, словно потревоженная вода. Раздался мерзкий, влажный хруст. Сжав кулак, Адмир резким рывком вытащил из пустоты нечто массивное, шипящее и сотканное из тьмы.
Очередная колкость так и умерла на приоткрытых губах Майры. В руке принца извивалась жуткая тварь, похожая на сплющенного угря с десятками тонких, светящихся неестественным зелёным светом ног. Демон неистово бился, разинув пасть, готовую вцепиться в плоть своими рядами тонких острых зубов.
Не доставая клинка, голыми руками Адмир сжал шею твари так легко, что та завопила от боли. Звук был настолько пронзительным и потусторонним, проникающим в саму душу, что Майра рефлекторно зажала уши ладонями. Она жмурилась от накатившей дурноты, с ужасом ощущая, как энергия в её доми пошла вразнос.
В следующий миг монстр начал осыпаться чёрной трухой. Небрежным жестом, даже не глядя на результат, Адмир крутанул пальцами левой руки. В воздухе из ниоткуда вспыхнул магический свиток, с воем втягивая в себя остатки сущности демона и намертво запечатывая её внутри.
Но он на этом не остановился. Шаг за шагом Адмир шёл по «пустой» поляне, раз за разом погружая руки в искажённое пространство. Он двигался с небрежной грацией. Удар, хруст, захват. Очередной свиток ложился в воздух мимоходом, как побочный эффект его отточенных движений. Он вырывал порождения Бездны из их невидимых укрытий так легко, будто просто снимал с деревьев перезревшие плоды.
Из пустоты появлялись всё новые кошмары. Майра с содроганием смотрела, как очередной демон, похожий на толстую верёвку, обвил руку принца, обильно испуская едкую слизь всем телом и пытаясь уколоть его своим острым шипом. Но слизь лишь бессильно стекала по невидимой кинетической защите Адмира на землю, ядовито шипя, прежде чем тварь превращалась в пыль в его безжалостной хватке и отправлялась в свиток. Затем из искажения был выдернут гротескный червь с острыми лезвиями вместо конечностей, разделивший участь предшественников.
Майра застыла, не в силах даже вдохнуть. Её колени предательски дрогнули, и алдарской принцессе пришлось приложить всё своё хвалёное самообладание, чтобы не осесть на землю.
То, что она видела сейчас, ломало все известные ей законы магии и здравого смысла. Вытягивать демонов из скрытого плана, игнорируя их яд и шипы, и расщеплять их голыми руками… Это была немыслимая, невозможная техника. Ни один защитник не сражался так.
«Никогда, ни при каких обстоятельствах не прикасайся к демону. Он проникнет в твой разум и поглотить его, расколов как орех», — стоял в голове голос её наставника по магии, легендарного архимага четырёхсот лет отроду.
И сейчас щуплый, низкорослый парень, больше похожий на девушку, играючи ломал эту устоявшуюся картину мира. Она с ужасом поняла, что поляна вовсе не была пустой, она буквально кишела смертью. И прямо сейчас по этому невидимому полю с ловушками Адмир шёл, расчищая его с такой пугающей, рутинной лёгкостью, словно просто пропалывал сорняки. Как скучающий бог, спустившийся к смертным ради забавы.