Страница 67 из 82
Настоятель сидел напротив, сохраняя на лице маску благостной невозмутимости. Внутри же он медленно закипал от напряжения, готовый провалиться под землю. Да хоть в саму Бездну, только не находиться здесь и сейчас, пытаясь усидеть на двух стульях над кипящей лавой недовольства друг к другу двух политических сил.
— Его высочество кронпринц Ларгос не почтил своим присутствием ни одну из последних крупных служб, — неспешно произнёс Сэлламар, делая глоток горячего травяного настоя. Он аккуратно поставил чашку на блюдце. — Два месяца, уважаемый. В светских кругах начинают задавать вопросы, не случилось ли чего с его верой?
— Государственные заботы, лорд Лаилинд, — мягко ответил настоятель, пряча руки в широких рукавах. — Корона требует от наследника полной самоотдачи. Пути божьи неисповедимы, но и мирские обязанности не терпят отлагательств. Кронпринц просто слишком занят, денно и нощно трудясь на благо всех нас.
Сэлламар усмехнулся, ясно давая понять, что идиота из себя делать не позволит.
— Настолько занят, что игнорирует прямое почитание Кореллона. Знаете, настоятель, наш дом всегда щедро жертвовал храму. Мы ценим вашу заботу о духовном благополучии столицы. Но когда мы видим, что будущий правитель отдаляется от света богов… Возникают сомнения. А стоит ли нам и дальше направлять такие суммы на поддержание места, которое, очевидно, теряет свое влияние на корону?
Настоятель едва заметно сжал челюсти. Балансировать между королем Калдиром и высокими домами всегда было сложно, но сейчас ситуация грозила окончательно выйти из-под контроля.
— Храм не терял влияния на своих прихожан, — осторожно парировал он. — Мы открыты для всех, кто ищет…
— Зато другой принц его стремительно набирает, — перебил Сэлламар, подавшись вперед. Его тон утратил светскую вальяжность, став жестким и прагматичным. — Адмир Даэрин. Альверцы преклоняются перед ним. Аранцы уже в открытую хвастаются о местоположении мессии на их территории. Даже ксилтарцы, и те упоминают о тесной дружбе их кронпринца с Адмиром… Упустим детали прочих грязных намёков, но всё же заинтересованность налицо. А что же дома, в Амроте? Почему здесь, в столице, все упорно делают вид, что третьего принца не существует? Почему вы игнорируете статус, который признали уже три нации и сам Кореллон?
Каждое слово било точно в цель и настоятелю стоило огромных усилий не отвести взгляд. Клятва неразглашения, данная в этом же кабинете два месяца назад, жгла горло. Он не мог сказать аристократу ни слова о том, что статус Адмира подтверждён самими богами, а Ларгос навсегда отлучён от Кореллона.
— Слухи часто искажают реальность, — обтекаемо произнёс настоятель, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Юноша талантлив, несомненно. Но политика других королевств…
— Оставьте эти сказки для простоэльфинов, — холодно отрезал аристократ, поднимаясь на ноги. Он брезгливо одернул полы халата. — Положение Ларгоса шатается, что очевидно многими недовольными им. Его излишняя жестокость, беспринципность… И самое главное — его заигрывания с колдунами. Как ещё долго король Калдир намерен закрывать на это глаза? Остальной Амрот давно уже ропчет на подобные самовольства. Если кронпринц отворачивается от храма и ищет силы в сомнительных местах, высоким домам придется подумать о перспективах. У короля есть и другие сыновья. Кальвер, например. Или Адмир, чья репутация сейчас сияет ярче, чем корона на голове Калдира.
Сэлламар не стал прощаться. Он просто развернулся и вышел, оставив за собой шлейф терпкого парфюма и повисшую в воздухе угрозу.
Как только дверь затворилась, настоятель тяжело выдохнул и обмяк в кресле. Маска благочестия сползла с его лица, обнажив глубокую усталость. Он потер виски, чувствуя, как начинает пульсировать головная боль.
Все эти два месяца он и узкий круг его самых доверенных жрецов тайно возносили молебны за Ларгоса. Они надеялись, что Кореллон сменит гнев на милость, пытались отмолить кронпринца и вернуть ему утраченную благодать. Но результаты этих манипуляций приводили к совершенно неожиданным результатам.
Посланники Кореллона не просто молчали. Они отвечали жестким, обжигающим отказом. Любое обращение к богам с именем старшего из принцев Даэрин вызывало в динами агрессивное отторжение: вода в священном источнике словно тяжелела, а сами жрецы после медитаций страдали от мигреней и чувства ледяной пустоты. Боги не просто отвернулись от Ларгоса, они начинали отворачиваться от самого храма Ильмарина за эти попытки заступиться за изгнанного. То, что энергии в местном динами стало меньше, чем обычно, заметили буквально все и начали шептаться, порождая слухи один грязнее другого. Паства уходила в другие места — дальше, неудобнее, но чище и сильнее.
Настоятель открыл глаза и посмотрел на деревянную статую Кореллона в углу кабинета. Уже давно стало очевидно, что рисковать милостью богов и золотом аристократов ради принца, который тянет их всех на дно, было чистым безумием.
Приход Сэлламар Лаилинд стал той самой последней каплей. Решение сформировалось само собой, холодное и окончательное. Тайные молебны за Ларгоса будут прекращены сегодня же. А сообщать об этом самому кронпринцу… Настоятель криво усмехнулся в тишине пустого кабинета. В этом нет ни малейшей нужды. Пусть Ларгос и дальше думает, что храм пытается его спасти.
Воздух в личном кабинете Калдира казался тяжелым, тягучим, словно перед грозой. Напротив массивного стола монарха стояли трое. Главы высоких домов Клааран, Араканд и Лаилинд не просили аудиенции — они её потребовали. Отсутствие представителя дома Долиан, связанного с короной браком принца Кальвера, лишь подчеркивало изоляцию монарха в этой комнате. Три против одного.
— Мы закрывали глаза на многие странности кронпринца, ваше величество, — нарушил тишину глава дома Клааран, эльф с ледяным взглядом. — Списывали это на жесткость, необходимую будущему правителю. Но сейчас ситуация вышла из-под контроля.
Калдир откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось каменным, но пальцы с силой впились в ткань рукавов.
— Вы пришли в мой кабинет, чтобы обсуждать беспочвенные слухи? — голос короля прозвучал обманчиво тихо.