Страница 85 из 409
Как и следователи оперативной группы по убийствам детей в Атланте, капитан Робертсон был уверен: убийца из Мичигана все время находился рядом – возможно, они даже говорили с ним. В самые мрачные минуты того вечера он признавался, что ему порой чудилось, будто преступник стоит в тени и посмеивается, наблюдая, как их расследование медленно «умирает».
Когда наша беседа подходила к концу, бар опустел, и вместе с ним исчезло ощущение живости, которое создавали полицейские, время от времени прерывая наш разговор громким смехом и байками о службе. После их ухода мрачная тишина стала почти осязаемой.
Робертсон явно тяжело переживал эти дела – это чувствовалось в его резких движениях, в тщательно подбираемых словах. Я хотя бы знал, кто совершил убийства Теда, пусть он и оставался для меня недосягаем. У Робертсона такой опоры не было: нераскрытые детские убийства давили на него каждый день.
Несмотря на разочарование и стыд из-за того, что преступника так и не нашли, он твердо решил рассказать о проблемах, с которыми столкнулось расследование в Мичигане, чтобы другие следователи не прошли тем же путем. На семинарах по серийным убийствам Робертсон был одним из самых активных участников. А когда создание общенациональной системы отслеживания серийных убийств затянулось в недрах федеральной бюрократии, он запустил собственную программу в Мичигане – параллельно VICAP. И он, и я были убеждены: эта медлительность означала лишь одно – от рук серийных убийц погибнет больше детей.
Рождение VICAP
К концу семинара два агента ФБР – Роберт Ресслер и Роджер Депью – заметно притихли. Участников разделили на две группы: «практиков» (нас) и «администраторов», куда вошли Ресслер и Депью. Кеппела и Робертсона туда не позвали. За закрытыми дверями шло обсуждение, не предназначенное для остальных – как это часто бывает, когда подключается ФБР.
Мой последний семинар VICAP состоялся в ноябре 1983 года. Мы вернули в работу более тридцати дел об убийствах и загрузили данные в компьютер корпорации Xerox, активно пытавшейся заключить контракт с федеральным правительством. Криминалисты Кен Ханфланд, Джим Хоулетт и Чарли Хилл должны были протестировать систему: сравнить тридцать дел и продемонстрировать возможные совпадения.
Компьютерный анализ провалился – программа плохо подходила для криминалистического сравнения. Пришлось работать вручную. Элементарный анализ выявил несколько пересечений, поскольку некоторые дела были слишком похожи, но выборка была мала, а СМИ подали результаты как «прорыв».
На этом же семинаре я впервые встретил сержанта Фрэнка Салерно из департамента шерифа Лос-Анджелеса – ведущего следователя по делу Хиллсайдских душителей и преследованию Кеннета Бьянки. Позже он и его напарник Джил Карилло прославились как ключевые детективы дела Ночного охотника, терроризировавшего Лос-Анджелес, пока не был задержан сам убийца, Ричард Рамирес. Салерно, как и Робертсон, открыто рассказывал о трудностях в расследованиях, и на семинарах мы держались вместе.
Семинар проходил в напряженной атмосфере: шли споры о том, где должна располагаться база VICAP. Повестка дня выглядела постановочной и включала презентацию Ресслера и Депью о профилировании преступников – по сути, лекцию об «оценке места преступления». Материал был впечатляющим, но к целям встречи не относился: мы собрались не учиться профайлингу, а обсуждать, как заставить VICAP работать.
Ближе к финалу Депью озвучил истинную причину их участия: ФБР добивалось включения VICAP в свой Отдел поведенческих наук. Они планировали нанять гражданских следователей, чтобы расположить к себе местную полицию, и даже пытались привлечь Пирса Брукса, предлагая ему пост первого руководителя VICAP. Надеялись, что обещания поддержки кадрами и бюджетом склонили бы нас на их сторону.
Мы с Салерно и Робертсоном понимали: размещение VICAP в структуре ФБР убьет программу. Обещания финансирования легко растворяются, как только спадет внимание прессы. Кроме того, многие полицейские управления не доверяли ФБР и не стали бы регулярно передавать туда свои дела. Обмен информацией исторически был односторонним: местные полицейские делились с ФБР, но не получали взамен ничего. На каком основании ожидать, что с VICAP будет иначе? Мы протестовали, но решение, как выяснилось, уже приняли.
В ноябре 1984 года в Академии ФБР прошел однодневный семинар VICAP, куда пригласили почти всех прежних участников – кроме трех «неудобных» следователей: Салерно, Робертсона и меня. Мы стали персонами нон грата. В финале семинара Ресслер и Депью представили Национальный центр анализа насильственных преступлений (NCAVC), который объединял профилирование, исследовательский отдел и VICAP – все в Академии ФБР в Куантико. Открытие VICAP назначили на июнь 1985 года. Я чувствовал, что нас использовали, но программа была слишком важна, чтобы отказываться от участия. Я пообещал Пирсу Бруксу помочь, где смогу.
За двадцать лет VICAP участвовал в многочисленных крупных расследованиях серийных убийств – с разной степенью успеха. Но принцип, который объединил нас в 1983 году, остается верным: информация о серийных преступлениях должна свободно передаваться между ведомствами, чтобы убийцы не могли скрываться за административными границами.
Для меня VICAP стала личным успехом хотя бы потому, что свела меня с Пирсом Бруксом, капитаном Робертсоном, Фрэнком Салерно и другими выдающимися следователями. И в декабре 1982 года, когда Пирс впервые позвонил мне по поводу VICAP, я не мог представить, что вскоре окажусь в центре еще одного громкого дела – расследования, которое вновь столкнет меня с моим давним врагом, Тедом Банди.