Страница 84 из 409
Перед следователями в Мичигане, пытавшимися распутать эту серию, стояли два ключевых вопроса. Было ли убийство Марка Стеббинса отправной точкой цепочки преступлений? И совершал ли убийца нападения в других районах – внутри или за пределами Оклендского коридора? В те же годы в этом районе произошло еще три убийства несовершеннолетних. Мог ли за ними стоять тот же человек?
Синтия Кадью
Ранним утром 16 января 1976 года обнаженное тело шестнадцатилетней Синтии Кадью нашли на обочине дороги неподалеку от дома 134 в городке Блумфилд. При осмотре выявили тяжелую черепно-мозговую травму и следы жестокого обращения. В последний раз Синтию видели 15 января около 20:30 в Роузвилле, штат Мичиган, ее родном городе. Ход расследования осложнила информация, поступившая через несколько посредников: по слухам, девушку похитили и убили четверо местных подростков-заводил. Утверждалось также, что одежда Синтии якобы когда-то принадлежала знакомой одного из них. Одежду так и не нашли, а сведения о «четверых хулиганах» – когда дело пересмотрели – не подтвердились.
Шейла Строк
Убийство Шейлы Строк, 14-летней девушки плотного телосложения, также официально никогда не связывали с серией похищений и убийств детей в Мичигане. В один из январских вечеров 1976 года Строк присматривала за ребенком в доме в обеспеченном районе северной части Оклендского коридора. На нее напали на глазах у соседа, очищавшего от снега крышу своего дома. К ужасу мужчины, злоумышленник надругался над девушкой, а затем с хладнокровной решимостью застрелил ее из малокалиберного полуавтоматического пистолета.
Сосед описал убийцу как худощавого белого мужчину 18–25 лет, ростом примерно 178–183 см, с редкой бородкой, крупным носом и заостренным подбородком. Это описание несколько отличалось от внешности похитителя Тимоти Кинга.
После убийства Строк преступник забрал револьвер 38-го калибра, украшения и другие вещи. Затем он спокойно смешался с людьми, выбежавшими на улицу после звуков выстрелов. Невозмутимо поинтересовался у нескольких человек, что случилось, выслушал ответы, затем сел в свой «Кадиллак» 1967 года выпуска, припаркованный недалеко, и уехал. Несмотря на подробное описание преступника и его машины, раскрыть убийство Строк полиции так и не удалось.
Джейн Аллан
Чтобы не исключать никаких вариантов, Робертсон с оговорками внес имя Джейн Аллан в перечень случаев, имеющих сходные черты с четырьмя убийствами детей, над которыми он работал. Часть детективов отдела считала, что связь Аллан с этой серией появилась лишь из-за давления СМИ и была ошибочной.
Четырнадцатилетняя Аллан часто ездила автостопом; в последний раз ее видели 7 августа 1976 года, когда она направлялась из Ройял-Оук к своему парню в Оберн-Хайтс. Он отчитал ее за автостоп, после чего девушка ушла. Через четыре дня ее тело обнаружили в реке Майами. Коронер установил, что она была мертва еще до того, как ее сбросили в воду недалеко от Майамисбурга, штат Огайо. Сильное разложение не позволило определить, подвергалась ли она нападению, но было сделано предположение о смерти от угарного газа. Полиция не видела оснований включать ее смерть в серию: способ убийства выбивался из общей картины, к тому же руки Аллан были связаны за спиной разорванной белой футболкой.
Информаторы упоминали возможную связь Аллан с байкерской группировкой «Дейтонские разбойники», но доказательств участия банды в ее гибели не существовало. Несмотря на эти предположения, следователи считали, что девушка именно путешествовала автостопом.
Убийства Кадью, Строк и Аллан так и остались нераскрытыми и официально не вошли в список преступлений серийного убийцы детей. Их временная близость к основной серии ярко показала, с какими трудностями сталкиваются следователи, пытаясь определить, какие случаи действительно образуют единый почерк. Эти три эпизода совпадали по времени с другими преступлениями и имели несколько общих черт, но столь же заметно и отличались.
Робертсон понимал, что вопрос об их принадлежности к серии будет волновать специалистов до тех пор, пока дела не раскроют. И его нежелание произвольно отбрасывать случаи вызывало у меня уважение как к следователю.
Реакция полиции на убийства детей в Мичигане была предсказуемой: как и в деле Теда, первые два официально объединенных эпизода поручили небольшой оперативной группе. Никто не ожидал, что расследование разрастется до огромных масштабов. Поток информации увеличивался, появлялись новые зацепки, и, в отличие от дел Теда, к работе в итоге подключили более двухсот детективов.
В деле Тимоти Кинга появилась первая информация о возможном подозреваемом: свидетель видел, как мальчик разговаривал с мужчиной. Описание этого человека и его машины широко распространилось, породив более 11 000 подсказок. Как и их коллегам в расследовании дел Теда, детективам пришлось создавать справочные списки, а весь массив данных загрузили в компьютер. Использование баз данных позволило упорядочить материалы, избежать дублирования и выстроить четкую систему документооборота.
Любопытно, что в большинстве расследований серийных убийств, которые я изучал, следователи – независимо друг от друга – приходили к необходимости специальных форм для учета всех поступающих сведений. Такие документы помогали руководителям расставлять приоритеты и понимать, какие нити стоит проверять в первую очередь.
В рамках своего новаторского подхода полиция Мичигана первой среди подразделений, занимавшихся серийными убийствами, запросила федеральный грант – 600 000 долларов от ныне упраздненной Администрации по поддержке правоохранительных органов. Эти средства должны были компенсировать растущие расходы на работу оперативной группы. Условие было лишь одно: ведомство обязалось продолжать финансировать группу для поиска убийцы.
Стремясь помочь, грантодатель и Роберт Хек, руководитель программы и председатель комитета VICAP, провели ретроспективный анализ расследования, надеясь, что выводы станут ориентиром для будущих оперативных групп. Этот процесс оценки остается уникальным для дела об убийствах детей в Мичигане. Предыдущие расследования серийных убийств почти всегда «хоронили» вместе с жертвами: они оказывались настолько тяжелыми, стрессовыми и неудачными, что следователи и их ведомства были не готовы подвергать собственную работу критическому разбору – хотя именно эти данные могли бы помочь раскрывать новые преступления.