Страница 52 из 409
Банковские записи добавили бы еще один штрих. Из выписок стало бы ясно, что в день исчезновения Линды Хили Тед обналичил чек в магазине «Сейфуэй» на углу 47-й и Бруклин-стрит – всего в восьми кварталах от ее дома. Проверив чеки самой Линды, мы увидели бы: она сделала то же самое, в том же магазине и почти в то же время. Кассирша, чьи инициалы стояли на обоих чеках, рассказала, что отработала всего четыре часа. Их встреча в магазине почти неизбежна.
Мог ли Тед стоять за ней в очереди, наблюдая за ней между стеллажами, следить за ней потом по улицам студенческого района? Мы понимали: эти двое не просто пересекались – между ними существовала связь. Линда и Тед ходили на одни лекции, сидели на одних семинарах, бывали на одних вечеринках. Она, конечно, не знала, что этот знакомый с мягкой улыбкой сталкерит ее неделями.
Мы до сих пор не знаем, как долго он вынашивал план. В ту ночь он вошел в ее квартиру, оглушил ее возле кровати, снял с нее одежду, аккуратно повесил ночнушку в шкаф, вымыл ей волосы, одел в лыжный костюм и унес тело с собой.
Даже если бы у нас не было других совпадений, одного этого было бы достаточно: Тед Банди стал бы очевидным главным подозреваемым. Мы бы продолжили расследование, позволив Юте и Колорадо наблюдать за ним. Сети начали бы смыкаться.
Зацепки, которые дала Лиз Кендалл, потребовали бы повторного разговора. Она подробно описала бы утро 14 июля 1974 года – день, когда Дженис Отт и Дениз Насланд исчезли с озера Саммамиш. Утром они ссорились, Тед ушел, но вечером вернулся и первым делом переставил лыжный багажник со своего «Фольксвагена» на ее машину. Ранее он делал обратное – снимал багажник с ее авто, чтобы перевозить велосипед. Это совпадение внезапно обрело новый смысл: убийца на озере Саммамиш тоже использовал велосипед.
Лиз рассказала бы, что в тот вечер Тед был раздражен и вспыльчив, хотя пытался держать себя в руках. Она вспомнила бы и о костылях, и о гипсе, и о медицинских принадлежностях, которые он приносил с работы: он доставлял протезы клиентам. Все это совпадало с образом преступника, пользовавшегося такими предметами для маскировки.
И, наконец, тот самый мешок с женским бельем, найденный ею еще в 1973 году. Тогда полиция Сиэтла не занималась делами о пропавших женщинах, а оперативная группа еще не существовала. Чьи это были вещи? Сувениры от безымянных жертв, которых Тед похитил за пределами Сиэтла? Следы других, неучтенных преступлений? Возможно, где-то по всей стране уже лежали десятки нераскрытых дел о пропавших, в которых фигурировал тот же безымянный Тед.
Если Тед уже был серийным убийцей в 1973 году, тот мешок с женским бельем, найденный Лиз, мог быть его «мешком трофеев», собранных с тел жертв. Она не понимала, что именно обнаружила, но к тому моменту, когда сообщила об этом оперативной группе, этих сведений было бы достаточно, чтобы выстроить полноценное дело против Теда Банди.
Лиз предоставила еще одну важную деталь, связав поездки Теда с исчезновением Сьюзан Ранкур из Центрального вашингтонского колледжа. Она рассказала, что у Теда был друг, учившийся там. Мы быстро вышли на этого человека, и он подтвердил, что примерно за неделю до исчезновения Ранкур Банди гостил у него в Элленсбурге. В тот же период произошел первый известный случай, когда женщина столкнулась с подозрительным мужчиной у библиотеки колледжа и убежала, увидев, что «Тед», которому она помогала, уронил ключи возле своего «Фольксвагена».
Проверив информацию Лиз Кендалл, мы с энтузиазмом продолжили бы расследование. Было очевидно, что Тед бывал в Элленсбурге, пересекался с Линдой Хили и, вероятно, наблюдал за ней. Все нити наших отдельных дел, связанных с убийствами женщин в штате Вашингтон, сходились в одной точке. Более того, его присутствие в Юте и Колорадо совпадало с датами местных убийств, а записи по его кредитным картам не исключали его из числа подозреваемых. В деле, основанном на косвенных уликах, случайные совпадения к тому моменту уже отсеялись бы – как отсеялись шесть подозреваемых до него. Если все улики ведут к одному человеку, даже косвенные, – этот человек с высокой вероятностью и есть убийца. Мы знали бы, что Тед – наш человек; оставалось собрать доказательства.
Поскольку Банди учился в юридической школе Университета Юты, следующим шагом было бы связаться с властями Солт-Лейк-Сити и Колорадо. Не потребовалось бы особых усилий, чтобы убедить их создать неформальную межштатную следственную группу и установить скрытое наблюдение за Банди. Они получили бы возможность отслеживать его передвижения, возможно, застали бы его в момент подготовки к преступлению или слежки за жертвой. При удачном стечении обстоятельств – даже поймали бы с уликами, как «шоссейного убийцу» Рэнди Крафта в Южной Калифорнии.
Даже если бы наблюдение не привело к задержанию с поличным, накопленные улики стали бы достаточным основанием для ордера на обыск его квартиры и «Фольксвагена». Обыск провели бы внезапно, не дав ему времени уничтожить следы. Вероятность того, что в машине обнаружили бы доказательства, была высока: именно на этом автомобиле Тед перевозил тела жертв с мест похищения к местам захоронения не менее двух лет.
Полиция наверняка обыскала бы и его квартиру. Там они нашли бы не только карту Колорадо и рекламный буклет отеля «Уайлдвуд» с отметками, но, вероятно, и другие, куда более веские улики. В отличие от случаев в Вашингтоне, где он оставлял лишь головы, в других штатах он порой забирал тела с собой. Возможно, в квартире действительно лежало бы одно из них. Подобно делу Джеффри Дамера, находка человеческих останков поставила бы точку в судьбе Теда Банди.
На допросе он, как всегда, попытался бы сохранить контроль – самоуверенный, спокойный, уверенный в своем обаянии. Он уже знал бы, что его подозревают, и предполагал, что полиция связывает его с убийствами в Юте. Однако у следователей был бы козырь: убийства в Колорадо, где нашли волосы Кэрин Кэмпбелл в багажнике его «Жука».
Банди отрицал бы все, выдвигал алиби, спорил с очевидным. Когда ему показали бы ключ от наручников, найденный на парковке, он сказал бы: «Стандартные наручники и стандартные ключи – это еще не значит, что они от одного комплекта».