Страница 354 из 409
Желание вернуться к трупу было настолько сильным, что он шел на риск. Он рассказал следователям, как однажды приехал к месту захоронения вместе со своим сыном: пока мальчик спал в машине, Риджуэй выходил к телу, которое лежало всего в нескольких метрах, и затем возвращался обратно, уверенный, что ребенок ничего не услышит и не проснется. Позже, беседуя с психиатром, Риджуэй объяснял такие поступки тем, что «это был бесплатный секс»: он мог вернуть деньги, которые отдал женщине, и избежать новых затрат времени и сил на поиски очередной жертвы. Однако он признавал, что с мертвым телом у него часто возникали физиологические трудности, и постепенно он перестал возвращаться к своим жертвам.
Сексуальные фантазии
Некоторые признания Риджуэя – например, о том, что он помещал камни внутрь тел двух жертв, – лишь поверхностно отражают его внутренние фантазии. Возможно, он рассказал следователям не все. Вероятнее, он озвучил только то, что считал необходимым для выполнения условий сделки и избежания смертной казни. Со временем, когда факт пожизненного заключения перестанет казаться ему угрозой, он может стать более откровенным.
Во время допросов Риджуэй говорил детективам, что вставлял камни, чтобы «закупорить» своих жертв. Его вторая жена рассказала полиции, что Риджуэй угрожал «зашить» ей влагалище, чтобы она не завела роман на стороне.
Описание его матери, данное полиции одной из бывших жен Риджуэя, выглядело почти карикатурно: пожилая женщина, которая «одевалась как проститутка», вела себя вызывающе и доминировала над отцом. Сам Риджуэй рассказывал о навязчивых фантазиях, связанных с матерью, которые включали мысли о «закрытии» ее сексуальности любым возможным способом. Все эти детали, возможно, дают куда более глубокое объяснение мотивам убийцы, чем его собственные рассуждения: женщины, чья доступность или сексуальность казались ему угрозой, превращались для него в объекты, которые нужно было полностью контролировать – вплоть до физического «запечатывания» от других мужчин.
Возможно, именно поэтому он выбирал проституток: для него они были не просто удобными жертвами, но и воплощением той пугающей женской доступности, которую он ненавидел и стремился уничтожить.
Утилизация тел
Для любого убийцы, а особенно для серийного, избавление от тела – один из самых критических этапов преступления. Как говорил мне Банди, убийцей движет не только абсолютная необходимость как можно быстрее и эффективнее избавиться от самой весомой улики – момент убийства также знаменует начало разрыва связи между убийцей и его жертвой. В этот момент он чувствует себя наиболее уязвимым и близким к разоблачению: доказательство преступления лежит прямо перед ним. Поэтому тело нужно спрятать немедленно. Признания Гэри Риджуэя о том, как он избавлялся от тел, типичны для серийных убийц. Он говорил детективам: «…чувствуешь потребность найти место, куда можно убрать тело». Обычно он делал это в течение получаса после убийства.
Метод был прост. Ночью он ехал в уединенное место, останавливался, быстро вытаскивал тело из машины и сбрасывал его у обочины. Потом отъезжал подальше – на случай, если его остановит полиция, – и, убедившись, что рядом никого нет, возвращался пешком через лес, чтобы оттащить тело глубже в заросли. Он опасался, что женщина может прийти в себя в кузове пикапа; поэтому, прежде чем перевозить тело, иногда затягивал на ее шее петлю, чтобы исключить любое движение.
Чувство собственности
Желание скрыть место захоронения объяснялось для Риджуэя не только страхом разоблачения. Он стремился продлить свой контроль над жертвой и сохранить тайное «отношение», которое, по его представлениям, устанавливалось в момент убийства. Пока тело оставалось спрятанным, оно становилось его собственностью.
В обзоре доказательств прокурор отметил: самыми ценными тайнами для Риджуэя были именно еще не найденные тела. В беседе с судебным психологом он объяснял: «Она – красивая женщина, и теперь она моя… моя вещь. Когда ее находили, я ее терял… и скучал по ней».
Когда полиция обнаруживала очередное захоронение, он воспринимал это как вторжение в приватное пространство, нарушение его «связи» с жертвой.
Именно это чувство заставило его утопить свою третью жертву, придавив тело камнями на дне Грин-Ривер. Это было нелегко – удерживать тело под водой и заваливать его тяжелыми камнями, – но, как он сказал следователям: «Вы уже нашли двоих. А эту… я не мог позволить ей уйти».
Он также признался, что перевозил некоторые останки в Орегон, чтобы сбить следствие с пути и сохранить «приватность»: «Потому что… тела уже находили, и я не хотел, чтобы находили еще».
Годами следователи гадали, почему тела некоторых жертв лежали в одинаковых, странно «выставленных» позах – на спине, с раздвинутыми ногами. Лишь после признаний стало ясно, что это следствие его посмертных действий с телами в уединенных местах, где он их оставлял. Он говорил, что часто приходилось насильно изменять положение тела – и затем он просто оставлял жертву так, как она оказалась в конце.
Риджуэй подтвердил давнюю догадку оперативной группы: он сознательно размещал тела рядом с крупными природными объектами – большими деревьями, ограждениями, бревнами, холмами. Эти точки служили для него ориентирами. Так он мог быстро понять, найдено тело или нет. «Я хоронил их группами, чтобы не забыть, где они… где лежат. Так я делал и раньше, это было проще. Если я проезжал мимо и думал, что кого-то нашли – я избегал этих мест».
Лицо в толпе
Серийные убийцы выживают благодаря осторожности и скрытности. Банди был мастером двойной жизни: скрывал свои наклонности от невесты и друзей, работал в кризисном центре, при этом продолжая убивать. Такая продуманность распространялась и на выбор жертв, и на избавление от тел. Риджуэй рассказывал полиции, что точно так же избегал любых ситуаций, которые могли бы связать его с пропажей женщин. Если рядом с потенциальной жертвой стояла другая проститутка, он отказывался от нападения. Он редко подбирал женщин прямо на трассе: устанавливал зрительный контакт, иногда показывал деньги, а затем съезжал на парковку рядом, где было меньше свидетелей, и ждал, пока она сама подойдет к машине.