Страница 353 из 409
Риджуэй подчеркивал: это были не вспышки ярости, а спланированные убийства. «Когда я сажусь в грузовик… веду машину… могу подцепить женщину. И это не то, что мне надо быть в настроении. Не то, что я вдруг набрасываюсь на нее. Нет. Я всегда хотел их убить».
Если убийство не удавалось – например, жертва требовала слишком много денег или рядом оказывался сутенер – его это бесило. «Если я только что потерял одну, то сделаю все, чтобы уговорить следующую… я задушу ее… так сожму шею, чтобы она… сломалась».
Когда в середине 1980-х информационный шум вокруг убийств достиг апогея, по местному телевидению шли сюжеты о Си-Таке и других районах. Но, как признался Риджуэй, он продолжал убивать даже тогда. Иногда женщины, садясь в машину, спрашивали:
«Ты не Убийца с Грин-Ривер?»
Он отвечал:
«Я что, похож на него?»
По его словам, женщины всегда представляли убийцу как очень высокого мужчину – 180–190 см ростом, весом около 85 кг. Риджуэй был ниже и выглядел «обычнее», чем этот коллективный образ. Гораздо труднее было убедить их в другом – что он не полицейский под прикрытием. Поэтому он возил в кабине банку пива: «Если у меня пиво в руке – значит, я не коп».
Риджуэй пользовался целым набором уловок, рассчитанных на то, чтобы женщины ему доверяли. Он обещал стать постоянным клиентом, предлагал помощь, приносил еду, одалживал машину – любые жесты, которые создавали впечатление заботы. «Она думала, что мне не все равно, – признался он, – а мне было все равно. Я говорил то, что она хотела услышать, лишь бы посадить ее в машину… и в конце концов убить».
Многих своих жертв он приводил домой. Одной из самых действенных уловок была демонстрация «обычной» семейной жизни. Он показывал фотографию сына – носил ее при себе и использовал как успокаивающий аргумент для тех, кто нервничал из-за шумихи вокруг убийств в округе Кинг. Приглашая женщин к себе, он проводил их в комнату мальчика: двухъярусная кровать, игрушки, аккуратно сложенные вещи – все это производило впечатление надежности. «У этого парня есть ребенок, – думали женщины. – Он никому не причинит вреда». Именно на это Риджуэй и рассчитывал.
Из признаний самого Риджуэя и показаний информаторов следует, что он заранее продумывал момент нападения. Он стремился оказаться в позе «догги-стайл», позади женщины – в положении, где имел полный физический контроль. Он ждал характерного движения после завершения полового акта – когда женщина поднимала голову, переносила опору, собиралась встать, – и использовал этот момент, чтобы перехватить ее. Иногда он отвлекал ее короткой фразой вроде «подожди, кажется, кто-то идет», и она автоматически оборачивалась или поднимала голову, теряя равновесие и оставляя шею открытой.
Еще одним приемом была его уловка во время нападения: он говорил, что отпустит, если женщина перестанет сопротивляться. По его словам, некоторые действительно замирали, надеясь, что он сдержит слово. «Я просто лгал им, – объяснил он полицейским. – Мне было нужно, чтобы они расслабились». Риджуэй пришел к такому решению проблемы «сопротивления» методом проб и ошибок. По его словам, если они чувствовали, что он собирается их убить, то часто умоляли его пощадить их. Среди просьб, которые они использовали, были такие: «Не убивай меня»; «Я слишком молода, чтобы умирать»; «У меня есть семья, о которой я забочусь»; «У меня дома дочь»; «Я не хочу умирать». Их мольбы его не трогали, но, по словам Риджуэя, он стал говорить им, что отпустит, если они перестанут сопротивляться. Он душил их, потому что «это приятнее, чем застрелить». Он также сказал, что не экспериментировал с другими способами убийства женщин, потому что удушение действовало очень хорошо. «Удушение – это то, что у меня неплохо получалось».
Когда он приводил женщин к себе домой, он почти всегда просил их сначала зайти в ванную. Мотив был сугубо практический: по его словам, он уже знал, какая непроизвольная реакция может возникать при удушении, и хотел избежать следов, которые пришлось бы убирать потом. «Я думал только о том, чтобы затащить их в постель и убить. И не хотел, чтобы они мне там пачкали». Это был для него элемент подготовки, не имеющий ничего общего с заботой о жертве.
Единственная женщина, которой удалось пережить нападение Риджуэя, Ребекка Гард Гуэй, вспоминала, что он завел ее в лес, снял с себя одежду, но не проявлял к ней никакого интереса. Она говорила, что именно это показалось ей странным: он разделся как будто для «свидания», однако не делал ни одного движения, которое можно было бы истолковать как участие. Затем, по ее словам, он словно «переключился». Лицо стало бледным и холодным, движения – резкими и лишенными выражения. «Он стал как будто другим человеком», – рассказывала она следователям. Именно тогда ей пришло в голову: если до этого он не проявлял к ней никакого сексуального интереса, то интерес возник бы лишь после того, как он бы ее убил. В 2003 году Риджуэй признался полиции, что действительно пытался убить Ребекку Гард Гуэй.
Некрофильное поведение
Был ли Гэри Риджуэй некрофилом? Тед Банди, похоже, предполагал такую возможность, когда говорил, что один из способов поймать убийцу – наблюдать за местами, где он оставляет тела. Сам Банди, как он признался следователям штата Колорадо, возвращался к захоронениям своих жертв, чтобы «побыть с ними наедине». Он считал, что Убийца с Грин-Ривер может вести себя так же.
Сначала Риджуэй отрицал подобное поведение. Позже признался, что приходил в состояние возбуждения сразу после удушения жертвы. Затем, спустя еще несколько дней допросов, он сообщил, что возвращался к телам некоторых женщин для посмертных сексуальных действий. Он также отметил, что иногда находил тела уже разлагающимися.
Описывая один из эпизодов, он говорил, что мог приезжать к телу после работы в течение «дня или двух», пока разложение не делало дальнейшие визиты невозможными. После этого он закапывал останки и искал следующую жертву. Иногда, по его словам, убийства происходили почти подряд – одна женщина в один день, другая на следующий, – и тогда возвращаться к первой было бессмысленно.