Страница 254 из 409
[Йоркширский потрошитель – прозвище британского серийного убийцы Питера Сатклиффа. В 1975–1980 годах он убил 13 женщин и покушался еще на 7 в графствах Западный и Южный Йоркшир. Его преступления сопровождались мощной паникой в обществе и масштабным, но неоднократно ошибочным расследованием Вест-Йоркширской полиции. Сатклифф был арестован в январе 1981 года и приговорен к пожизненному заключению.]
. Парламентская комиссия позже раскритиковала полицию за то, что та слишком всерьез восприняла письма и аудиокассеты, якобы отправленные убийцей. На их проверку ушли тысячи часов работы, но арестованный Питер Сатклифф к этим материалам не имел никакого отношения. Ложный след не только отвлек оперативников от настоящих, но и безнадежно растянул расследование.
В серийных делах есть суровый парадокс: чем больше жертв, тем проще «отсечь» лишних подозреваемых. У следствия появляется больше дат, мест и временны́х промежутков, которые можно сверять с перемещениями человека. Достаточно одной несостыковки – и кандидат выбывает.
Но, как справедливо заметили члены группы по делу Потрошителя, пользоваться исключающими факторами нужно только тогда, когда они абсолютно надежны. А это бывает далеко не всегда. Даже официальные документы могут сыграть злую шутку. Частый пример – «железное алиби» в виде нахождения в тюрьме. На бумаге человек заключен, но в реальности он мог быть на УДО, работать вне стен учреждения или уходить в дневные отпускные часы – и именно в это время совершить убийство.
Поэтому осторожный следователь никогда не принимает такие данные на веру. Даже самое убедительное исключение требует дополнительной проверки – иначе легко упустить настоящего преступника.
Путаница в зацепках
Еще одна головная боль прежних расследований серийных убийств – бесконечные потоки информации, которые проходили через десятки рук. Это приводило к дублированию, путанице, потерянным зацепкам, разброду в приоритетах, туннельному зрению и почти полному отсутствию координации.
В деле убийств детей в Атланте оперативная группа получала до 7500 звонков в день; в расследовании Теда Банди – около 500. Когда информация валится такими объемами, единственный рабочий подход – назначить одного человека, через которого проходит весь поток. Он распределяет зацепки по заранее выставленным приоритетам, а сами приоритеты регулярно пересматриваются, чтобы не превратиться в мертвую бюрократию.
Самый надежный способ отслеживать входящие обращения, сортировать и систематизировать данные – компьютер. Чем шире разрастается расследование, чем больше побочных нитей и связанных дел, тем важнее система, которая экономит часы работы.
Как бы мы ни обсуждали с Банди пользу списков подозреваемых, он упорно не понимал: именно компьютерная сверка позволила нам обнаружить его имя в огромном массиве данных. Я пытался объяснить, какие именно списки мы составляли в ходе расследования его убийств, но он не улавливал сути. Вместо этого Банди упрямо возвращался к обсуждению мест преступлений и даже к идее устроить «фестиваль слэшер-фильмов», лишь бы уйти в сторону.
Чтобы прекратить мои попытки наставить его на путь аналитики, он в итоге кивнул: да, мол, составление списков потенциальных подозреваемых на основе данных о местах захоронений и исчезновений, а затем сравнение этих списков между собой – полезная вещь. Возможно, он понимал гораздо больше, чем показывал, но признавать вклад следствия было не в его стиле. Банди никогда не разбрасывался комплиментами, если это не давало ему выгоды.
При этом он был непреклонен в одном: сбор дополнительной информации на местах преступлений, которые казались схожими, – ключевое условие. Он настаивал, что именно анализ метода совершения преступлений, всех его мелких элементов, позволяет связать разные эпизоды между собой. С его точки зрения, то, что мы видели на местах убийств Грин-Ривер, ясно указывало: все эти преступления совершены Риверменом.
«Как я уже сказал, со временем он стал лучше», – повторял Банди. Он был уверен, что Ривермен оттачивал мастерство: сначала думал, что сбрасывать тела в реку удобно, но позже изменил
modus operandi,
учась на своих ошибках. Если серийника не поймать на ранней стадии, говорил Банди, опыта у него становится только больше, и это почти неизбежно приводит к новым жертвам.
И тут он неожиданно признал пользу компьютеров. В какой-то момент Банди уверенно заявил, что ему нужен компьютер и программа для работы с базами данных – чтобы он мог «тщательнее изучить элементы каждого дела». Он заметил, что я предпочитаю структурированные данные, и стал использовать компьютерную аналитику, чтобы поддерживать разговор.
HITS как раз и строилась на анализе элементов метода преступлений. Система собирала массу деталей по каждому убийству, и похожие дела автоматически выделялись на фоне остальных. Такая стратегия оказалась крайне полезной, например, в расследовании убийств Джорджа Рассела.
HITS не раскрыла его преступления, но помогла укрепить обвинение. В базе были собраны данные обо всех убийствах в штате Вашингтон начиная с 1981 года. Когда мы изучили три ключевых элемента преступлений Рассела – демонстративное выставление тел, введение посторонних предметов в полости тела, характерные позы, – мы увидели, что все соответствующие эпизоды в базе принадлежат одному и тому же убийце. Без системы эту связь легко было бы пропустить: сторонний наблюдатель не стал бы инстинктивно объединять эти дела.
Серийные убийцы оставляют следы
Даже самый «неуловимый» серийный убийца не исчезает бесследно. Опытные преступники кажутся призраками лишь до тех пор, пока следствие не находит правильный угол зрения. Моррис Реддинг из оперативной группы в Атланте метко заметил: Уэйн Уильямс был «у нас под носом». Полиция заходила в школы с лекциями об опасности незнакомцев – в те самые школы, откуда Уильямс минутами раньше выходил после фотосессий учеников. Его объявления висели на столбах рядом со школами, и никто не остановился, чтобы спросить, кто их развешивает.