Страница 160 из 409
– Думаю, он увлекается насилием в медиа, – продолжил Тед. – Я не уверен, что он бил кого-либо из близких, но он потребляет контент с насилием и, вероятно, ищет таких же молодых женщин, которые знают жизнь не понаслышке. Меня поражает, что, завладев ими, он их не отпускает. Он их не теряет. Речь идет о молодых женщинах, которые знают жизнь на собственном опыте. И даже о молодых чернокожих женщинах, которые, должно быть, знают эти улицы как свои пять пальцев и которые, вероятно, смогли бы дать отпор многим белым парням, пытавшимся с ними что-то сделать.
– А как насчет курения, алкоголя, веществ? – уточнил Дейв.
– Этого я не знаю. Не чувствую. И, знаете, он живет один. Не женат, – высказал предположение Тед.
– У него есть девушка? – спросил Дейв.
– Возможно. Но при такой активности отношения трудно удерживать. Бывают периоды, когда у него никого нет.
– Девушка может заметить, что с ним что-то не так? Или у него все под контролем?
Тед, явно вспоминая собственные проблемы с Лиз Кендалл, ответил осторожно:
– Он мог скрывать это всю жизнь. Это часть его натуры – прятать все, что можно. Да, кто-то может заметить, что он не появляется на работе, устал, нервничает, что у него вечные проблемы с деньгами и он все время возится с машиной – она ему нужна постоянно. А что касается агрессии… думаю, у вас и так тонны звонков от женщин, жалующихся на парней, которые с ними плохо обращались.
– Как думаете, он спортсмен? – осторожно спросил Дейв.
Тед не уловил намека:
– Может быть. Но одной силы мало – жертва, которая борется за жизнь, может дать отпор. Уверен, у него есть оружие или что-то, чем он их запугивает. Или машина, из которой они не могут выбраться. Это стоило бы проверить.
Мы хотели подвести разговор к тому, вмешиваются ли такие люди в расследование.
– Есть шанс, что убийца вроде Ривермена обсуждает свое дело с кем-то? – спросил я.
– Да, – без колебаний ответил Тед. – Такое возможно, если он чувствует, что опасность близко. Если человек действовал с семьдесят третьего, а потом внезапно перешел к трем-пяти убийствам в месяц – это огромная интенсивность. Удерживать себя столько лет, потом взорваться и снова остановиться – очень необычно.
Это прямо касалось одного из подозреваемых – «таксиста», который любил высовываться в СМИ.
Поэтому Дейв уточнил:
– То есть он мог действовать и до Грин-Ривер? Начать еще в семьдесят втором, третьем, оставляя тела своих жертв на суше, потом перейти к воде, а затем снова вернуться к суше? Вы вчера говорили, что он наверняка уже использовал реку раньше, раз так в нее верил.
Тед кивнул и сверился с заметками:
– Да, конечно. Он мог начать с реки – услышал, прочитал, попробовал. Чтобы продержаться столько лет, нужно быть очень осторожным. Такие люди изменчивы: бывают периоды более сильной агрессии. Но если бы он был тем самым таксистом… за десять лет он уже должен был бы отточить технику. А здесь я вижу человека, который экспериментирует. Таксист за столько лет действовал бы куда аккуратнее, методичнее.
Дейв, которому давно хотелось исключить таксиста, ухватился за это:
– Он бы понял, что Коффилд, Боннер, Миллс и Хайндс нужно отвозить в лес, а не бросать в реку посреди Кента.
Тед согласился:
– Именно. Посреди Кента он рисковал слишком сильно. Да, идея с рекой могла показаться рабочей, но так близко к городу – тела могут всплыть. Он должен был это понимать.
Сувениры убийцы
Еще одна особенность некоторых убийц – они брали у жертв предметы одежды и хранили их как сувениры: для одних это был тотем, заменяющий охоту, убийство и действия с трупом, для других – трофей, символ полного обладания. Тед знал, что его девушка рассказывала нам о пакете с чужим женским бельем, поэтому к теме мы подходили осторожно. Я не стал спрашивать об этом напрямую.
– Он что, коллекционер, как тот парень, забиравший обувь? – поинтересовался я, имея в виду Джерри Брудоса из Орегона, который коллекционировал не только обувь, но и ступни своих жертв. – То есть Ривермен сбивает их с ног, снимает обувь, убивает, насилует, а потом сбрасывает в реку? Это часть его схемы?
Прокашлявшись, как будто его шокировал сам вопрос, напомнивший о его собственных фантазиях, Тед сдержанно сказал:
– Не обязательно. У кого-то есть фетиши, кто-то что-то собирает, иногда даже убирается у себя – но это не обязательный элемент. Все разные. Если вы найдете дом, набитый трофеями, – значит, нашли своего. Если нет – это еще ничего не значит. Он может быть привередлив: фетиш на белье, чулки, обувь… это всего лишь варианты. Мы имеем дело с уникальным индивидуумом, и предугадать, что его заводит, трудно. Главный триггер – молодые проститутки. А дальше – что угодно: хранение фото, газетных вырезок, возвращения к трупу для его осквернения, что-то еще. Это его ритуал – не в религиозном смысле, а как часть синдрома, в котором он живет и который меняется со временем. Важно другое, – отметил Тед. – Есть ли признаки, что он возвращался туда, где мы находили целые тела, чтобы проверить, трогал ли кто-то труп после смерти?
Фетиш контроля
– Причина, по которой я спрашиваю, – продолжил Банди, – в том, что этот парень ответственен за двадцать, тридцать, а может, и больше смертей. И у него, похоже, есть элемент собственничества. Скажем так: для него труп может быть почти так же значим, как живая жертва. Это ощущение обладания, захвата – часть его синдрома. Думаю, именно поэтому в некоторых случаях он может специально возвращаться к телу: увидеть его, а иногда… взаимодействовать.
Дейв опешил от намека на физический контакт с трупом и, запинаясь, спросил:
– Вы хотите сказать, до того, как мы его найдем?
– Как правило, да, – ответил Тед, чуть сменив угол. – Я вчера думал об этом. Знаете, есть поджигатели, которые просто поджигают и бегут. А есть те, кто остается посмотреть, как тушат. Кто знает: может, Ривермену нравится видеть ваши машины на обочине, наблюдать, как вы лазаете в кустах…
Он заметил мою реакцию и сразу насторожился:
– Вас что-то беспокоит? Я вам надоел?
Как я и надеялся, Тед попался на мой крючок. Доктор Берберих снова оказался прав. Он советовал, когда Тед уходит от темы, зевать и смотреть в сторону. Дать понять без слов, что тебе скучно. На психопатов это действует почти мгновенно: они начинают цепляться за слушателя, возвращаются к сути, лишь бы удержать внимание. Тед метался между желанием говорить о некрофилии и страхом сказать лишнее. Я надавил: