Страница 159 из 409
в ванной. Я не умаляю ценность таких звонков – из пяти, десяти, двадцати тысяч один может оказаться важным. Но как его найти? По большому счету, сам фонд ничего вам не даст. Если кто-то собирается рассказать что-то – он расскажет. Это не тот случай, когда люди молчат ради денег. Причина, по которой никто не подает голос, в том, что никто ничего не знает. Да, информации станет больше – но она будет той же самой. Разве что политически это может быть удобно. Вреда не принесет.
Канадский серийный убийца Клиффорд Олсон подтверждал убийства по десять тысяч долларов за жертву – его семье платили за каждое признание. Это побудило Дейва спросить:
– А если назначить такую сумму, что он сам придет? Типа: «Ладно, пусть деньги уйдут моей семье»?
Тед сразу уточнил:
– Это уже другое дело. Вы сказали «вознаграждение» – я подумал, что речь о награде кому-то, не ему. А если деньги –
ему
… это может стать активной тактикой. Не гарантия, что он явится, но заставит задуматься. Это давление: начинает гадать, считаете ли вы его настолько слабым или склонным к такому шагу. Я думаю, эффект будет.
– А разозлит? – спросил Дейв.
– Может задеть его гордость. Оскорбить. Он же так старается оставаться невидимым. А тут полиция говорит: «Позвони, сдавайся – мы тебе еще и заплатим…»
Что заставит совершить преступление
Затем Тед перешел к новой проактивной стратегии.
– Думаю, чем больше вы его расшатаете… Хотя тут у меня два мнения. Первое звучит жестоко, но, возможно, лучшее, что можно сделать, – вынудить его снова убивать открыто. Тогда у вас хоть появятся зацепки. Если он уйдет в подполье, вы окажетесь в тупике. Все зависит от типа человека. Если он любит тишину и избегает публичности, то отсутствие внимания успокоит его, и он вновь осмелеет. Активность вашей группы и огласка его действительно пугают. С другой стороны, если он нестабилен, любое давление – «суперкопы», награды, все это – может его взвинтить, и он начнет ошибаться. Ошибки совершают и те, кто нервничает, и те, кто слишком уверен.
Дейв спросил, можно ли его специально заставить нервничать. Тед задумался:
– Огласка бьет по нему, но не всегда в нужную вам сторону: иногда просто замирает. Я вчера думал об этом… вам нужно честно решить, что вы готовы опубликовать. Что-то, что вызовет реакцию, которую можно отследить. Я добавлю это в список – потому что публичность на него действует. Он хочет знать, что вам известно. А если тихо – решает, что вы ничего не знаете, и успокаивается.
Я напомнил о сбросе тел в реку. Тед ответил уверенно:
– Да, думаю, он делал это и раньше. На Тихоокеанском Северо-Западе тела часто не находят – охотники, рыбаки, сплавщики. Он бросал Коффилд и остальных в реку не просто так – был уверен, что их не заметят. Если он повторил это пять раз, значит, этот способ уже «работал». Возможно, выше по течению, севернее Энумклоу. Иногда река действительно забирает людей без следа.
Тед снова вернулся к своей идее, что убийца родом с юга от Сиэтла.
– Вы все время говорите «юг». Может, он начал еще дальше, в Олимпии?
– Он мог начать где угодно между Олимпией, Беллингемом и даже Портлендом, – сказал Тед. – Он явно работает в ограниченной зоне. И если Коффилд была не первой, то любые исчезновения молодых женщин до нее – важны. Если у него была учеба или работа, Олимпия – удобная точка. Беллингем тоже. Портленд – уже дальше.
Серийные убийцы на Тихоокеанском Северо-Западе
Я заметил, что Тед сделал пометку о том, что серийные убийцы орудуют на Северо-Западе Тихоокеанского региона, даже без учета Ривермена.
– О каких из них вам известно? – спросил я.
Сначала Тед бормотал что-то несвязное, но потом выправился.
– Это всего лишь мои ощущения. Годами, когда я получал газеты и вырезки с Тихоокеанского Северо-Запада, постоянно видел сообщения о найденных телах молодых женщин. Не знаю, это потому, что я так слежу за тем регионом, или потому, что там действительно что-то происходит. В Сиэтле и Такоме такое встречается куда чаще, чем, например, во Флориде. Горы Вашингтона – идеальное место, где можно спрятать тело, и многие так и остаются ненайденными. Так что мое мнение о других серийных убийцах – это интуиция. Я знаю, как трудно раскрыть такие дела, как убийцы меняют «почерк», исчезают, подчищают следы. Один может действовать годами – по два-три убийства в год – и никто его не заметит. А такие, как Ривермен, сходят с ума на пике активности, но так долго не протянешь. На Северо-Западе, думаю, есть и другие, просто тихие, скрытные. У вас, как и в любом расследовании, есть аномалии – случаи, которые не подходят под шаблон. Некоторые вы знаете. Некоторые – нет. Но, по моим ощущениям, там орудует не только Убийца с Грин-Ривер.
Как составить профиль убийцы
Банди внимательно изучил все, что ему удалось получить по делу, и много размышлял о личности Ривермена. Он верил, что понимание типа убийцы поможет в его идентификации. Тед прочитал материалы отдела поведенческих наук ФБР и их методики анализа динамики места преступления, но как человек «изнутри» считал себя куда более компетентным профилировщиком.
Зная, что Теду льстит наше внимание, я спросил:
– Как вы думаете, что именно можно профилировать в случае с серийным убийцей? Что из этого реально говорит о человеке, а не является психологической болтовней?
Тед будто только и ждал вопроса. Хотя начал с привычных жалоб о «малом объеме информации», звучал он уверенно:
– Даже если у вас будет целая комната данных, все в итоге сводится к нескольким вещам: когда жертву видели в последний раз, где видели, где нашли тело и какие особенности были у самих жертв. Мое впечатление о Ривермене почти не изменилось. Я по-прежнему думаю, что он молодой мужчина, скорее всего из нижнего среднего класса, двадцати-сорока лет, с низкооплачиваемой работой и ограниченными возможностями передвижения.
– Какой он расы? – спросил Дейв.
– Белый, – ответил Тед, – это просто впечатления.
– Насколько молод? – продолжил я.
– Двадцать – двадцать пять. Он ненамного старше этих девушек. Внутреннее ощущение такое: они сталкиваются с кем-то, кто вызывает доверие, а людям старше тридцати они не доверяют.
– Какие у него привычки? – спросил Дейв.