Страница 138 из 409
– Да… я умолчал об этом. Это был не мой главный метод – скорее запасной. Жетон дает власть, пока маскировка не раскрыта. Бьянки и его кузен использовали это в Лос-Анджелесе. Прием рабочий, но не вечный: на южном Тихоокеанском шоссе девушки скоро начинают бояться даже настоящих копов. Не знаю, как бы они отреагировали… но со временем даже жетон их бы пугал.
Он продолжил – уже спокойнее, аналитичнее, словно читая лекцию:
– Я уверен, вы спрашивали их, подходил ли кто-то с жетоном. Если нет – стоит спросить. Если он использует этот трюк, рано или поздно что-то пойдет не так: даже удачная уловка работает не всегда.
Тед явно вспоминал Кэрол Даронч – неудачу, которая привела его в тюрьму.
– Он не получает всех, кого хочет, – сказал Тед уже почти задумчиво. – Иногда он только «прощупывает» девушку – и что-то его отпугивает. Такое бывает, вы знаете. Если у него сорвалось, как у Боно и Бьянки… стоит проверить такие случаи.
На мгновение он задумался и, как всегда, перешел на осторожное «я бы на его месте»:
– И раз он так хорошо знает этих женщин, прикидываться копом ему, возможно, и не нужно. Иначе вы бы давно это заметили. Но это не значит, что он не пробовал. Или не подумывал. Понимаете?
Он сделал паузу, взглянул на нас внимательнее и продолжил:
– Если он много читает… многие перечитывают «Поле и реку» сотнями раз… а ваш парень наверняка не пропускает «Настоящий детектив»… он может изобретать новые подходы. Думаю, он настолько ненавязчив, так хорошо их знает, что может предложить что-то помимо секса или денег. Что именно – можно только гадать.
Улавливая наш интерес, Тед спросил, все ли были жертвы одеты. Я уточнил, почему это важно. Он охотно объяснил:
– Если у вас есть жертвы, которые не были проститутками, значит, он подходил и к ним. А это уже другой метод. Уловка шире, чем обычное: «Эй, поехали, заплачу…» Он не говорит так тем, кто не работает на улице. Если они все же согласились – значит, у него есть приманка, которая срабатывает и вне мира проституции. Понимаете, о чем я?
Мы кивнули, и Тед продолжил – словно уже стоял на месте убийцы и смотрел на жертв его глазами:
– Представьте: автостопщица. Или девушка в баре. Может, она одета и ведет себя так, что напоминает проститутку, но ею не является. На обычный клиентский подход она бы не откликнулась. А если откликнулась – значит, перед вами человек, который умеет варьировать подход. У которого есть уловки, способные сработать не только на проститутках.
* * *
Иногда во время разговора Тед терял фокус или вдруг становился напряженным. Мы знали по психологическим заключениям, что это связано с его хрупким эго, и заранее были к этому готовы. Чтобы вернуть Теда в нужное русло, мы часто использовали его собственные слова – повторяли фразу или интонацию, которой он только что пользовался. Это работало: он мгновенно расслаблялся и словно чувствовал необходимость ответить.
– В чем «фишка» этого парня? – спросил я, нарочно используя его любимое выражение. – Он зациклен на подходе? На самом моменте похищения? Или на том, что происходит
после
? Что в его поведении может заметить кто-то со стороны – сосед, знакомый? Мы получаем массу звонков: люди говорят, что кто-то ведет себя странно. Как понять, что важно, а что нет? Понимаете, о чем я?
Тед понял намек – и именно этого разговора избегал больше всего. Мы знали из отчетов Юты и Флориды, что он делал со своими жертвами после смерти. Он был некрофилом, и ему было мучительно стыдно признавать это, хотя он и пытался сохранять маску контролирующего наблюдателя. Это была единственная часть его поведения, которая выбивала его из роли «эксперта» – потому что касалась самой сути его сексуальной патологии: он мог достичь разрядки только когда жертва была мертва или без сознания. Живые женщины пугали его. Перед ними он чувствовал себя уязвимым, почти парализованным – и потому отчаянно стремился вернуть контроль: обездвижить, подчинить, лишить возможности сопротивляться. Все остальное – уловки, приманки, схемы похищения, выбор укромных мест – было лишь инструментами, обслуживающими главную цель.
Сидя с нами в комнате для посещений тюрьмы штата Флорида, Тед понимал, что мы знаем о его самых глубоких и интимных сексуальных желаниях, хотя притворялся отстраненным, восседая на троне превосходства. Он не собирался говорить о том, что происходит «после».
– Да, я понимаю, к чему вы клоните, – наконец сказал он. – Если я чего-то не знаю, я скажу. Если у меня нет мнения, тоже скажу. А тут… у меня его нет. Я не знаю, в каком состоянии были тела. Было ли сексуальное насилие. Были ли признаки борьбы. И в большинстве ваших случаев у вас ведь тоже нет данных. Честно – я просто не знаю. Я могу попытаться ответить на часть вопроса. Только на часть.
Азарт охоты
Тед быстро увел разговор туда, где чувствовал себя увереннее.
– Думаю, охота – важнейшая часть для него, – начал он. – В период с июля 1982-го по октябрь 1983-го он убивал по два-три человека в месяц, иногда по четыре-пять. Это огромные затраты сил и времени. Удержаться при этом на нормальной работе почти невозможно. Так что его трудовая биография, скорее всего, неровная. Да и денег у него, похоже, мало. Иначе уезжал бы дальше или чаще исчезал.
Описывая практические сложности совмещения работы серийного убийцы с постоянной работой, Тед не забывал похвалить себя. Он был вечным студентом, чья жизнь была связана с кампусом. Чтобы жить среди потенциальных жертв, он выстроил жизнь так, чтобы совмещать пары, подработки и убийства в одном расписании.
– Если уж честно, – продолжил он, – у него просто нет возможности уезжать надолго или устраивать себе выходные. А вот что он делает с жертвами потом – для меня туман. Не знаю. Но думаю, что охота интересует его больше самого убийства. Это догадка.
Он снова подчеркнул тему охоты – особенно важную для него самого, потому что именно предвкушение власти и контроля было для Банди ключевым.
Я развил линию о «легких целях»:
– На охоте он выбирает самых доступных. Особых навыков тут не нужно.
– Хорошее замечание, – сразу согласился Тед, польщенный.
Даже Райхерт удивился тому, как легко Тед хвалит меня за мою же повторенную мысль – но так и было задумано. Чтобы закрепить эффект, я добавил:
– Он просто ленив. Работает куда меньше, чем вы когда-то.