Ты – Чемпион

Владимир Истомин переехал в спорт.интернат, когда учился в восьмом классе. Он с четвертого класса занимался в своем родном городе плаванием, подавал надежды. На очередных юношеских соревнованиях его приметил кто-то их областного спорткомитета и предложил переехать в областной город, жить, учиться в школе олимпийского резерва. Вовка не долго думал, согласился сразу. Его отец тоже не упорствовал, тем более что собирался жениться в третий раз, и сын стал ему мешать. В свои небольшие годы Вовка выглядел вполне взрослым. Высокий красавчик с копной русых волос, лицом пошел в свою покойную мать. Когда Вовка улыбался, отец всегда отворачивался, чтобы не видеть эти ямочки, которые сыну достались «по наследству» от матери. Ее красивый нос, пухлые губы тоже сын забрал себе. От отца он взял только упрямый подбородок и ямочку на нем. Девки бегали за парнем, и отец просто «жимил», что его новая молодая жена просто положит взгляд на сына.

Вовка уехал и о нем все забыли. А в интернате он сразу же стал своим. Его результаты на воде впечатлили тренера, который занялся им на полном серьезе. Аркадий Павлович требовал от Вовки дисциплину, а его тянуло на подвиги, особенно по соблазнению девчонок, которых тут было много и которые не прочь были погулять с ним в обнимку. Скоро за ним закрепился титул первого красавчика интерната и будущей звезды плавания. Девчонки сами висли на нем и очень скоро он перестал ценить их. Просто брал то, что дают. Ему нравилось, как они дрались из-за него, иногда сам провоцировал очередную ссору между фанатками. Он думал, что так будет всегда, но однажды тренер вызвал его в свой кабинет и сказал: «Если ты не прекратишь свое блядство, то вылетишь из команды. И я постараюсь, чтобы тебя никуда не взяли. Ты понял меня?» «Понял», – буркнул Володя. «Последнее предупреждение», – рыкнул Аркадий Павлович.

Истомин тогда вышел от тренера и задумался. И правда, что будет с ним, если его выгонят из команды? Возвращаться домой к отцу и его новой малолетке? Да ну нафиг. Опять отец будет качать свои права и бить по морде. Других родственников, куда бы мог поехать, у него просто нет. А значит оставшийся год он будет вести себя спокойно.

Девчонки продолжали крутиться вокруг него, но он просто перестал обращать на них внимание. Иногда срывался по вечерам после тренировки в город, чтобы зайти в какой-нибудь клубешник, снять телку, повеселиться с ней и вернуться обратно на базу. И всем хорошо, а ему приятно.

В один из дней он возвращался в интернат, успел сесть на последний автобус. На конечной остановке впереди него на выход направилась фигура в куртке с логотипом их спортивного клуба, и поспешила в сторону спортивного городка, где находился их интернат. Он окликнул, как он тогда думал, парня, но оказалось, что это девчонка. Лицо смутно знакомое, раньше ее возле себя не видел. Ему даже стало интересно, кто она такая. Когда она назвала свое имя и чем занимается, ухмыльнулся. И впервые девчонка, которая услышала его имя, не завизжала от восторга, не стала вешаться на него, а просто улыбнулась как другу и ушла в свою общагу. Вовка вернулся в свою комнату, разделся, лег спать. Рогозина. Рогозина? Он пытался вспомнить, что ему известно о девчонке. А потом решил спросить у соседа.

– Слышь, Витька, ты Рогозину Светку знаешь?

– Рогозину? Зену что ли? Знаю. А чё? Прикольная девчонка, говорят, что возможно ее в сборную России возьмут, будут на Олимпиаду готовить.

– Зену? – удивился Истомин.

– Ну да, хохотнул сосед. – Она стрижется, как Зена. Да ты и сам можешь посмотреть.

Смутно в памяти Истомина всплыли картинки из школьных коридоров. Вроде он пару раз видел девчонку с прикольной прической. На следующий день он решил проверить эту информацию, отправился в зал, где тренировались легкоатлеты. И увидел ее сразу. Она стояла в секторе для прыжков, поднимала перекладину выше. С тренером Ириной Анатольевной он был знаком, поэтому легко перебросился с ней парой слов. Тренер вышла, дав небольшой отдых Светке. А она ему понравилась – такая дерзкая, плотная, словно комок нервов и мышц. А еще эта необычная стрижка под Зену. И было заметно, что она не из тех, кто будет бросаться на шею первой. Истомин пригласил ее прогуляться и ушел. По дороге вспомнил, что тренер просил зайти, согласовать какие-то моменты. Они заговорились, и Вовка не сразу вспомнил о девчонке. Но он не переживал. Любая девчонка была готова ждать его. Поэтому, когда он опоздал к назначенному собой же времени, она развернулась и ушла, а Истомин стоял и смотрел ей вслед. Она реально зацепила его.

На следующий день он снова пришел в зал. Он просто наблюдал за девчонкой, которая с каким-то восхищающим его упорством тренировалась. Он видел ее четкие выверенные движения, ее прыжки в этот песок и самому захотелось подойти к ней, отряхнуть с нее песок, чтобы почувствовать упругость ее тела. Но она не обращала на него внимание в то время, как все остальные девчонки не сводили с него взгляда. Вовку это разозлило, и он ушел. Но потом решил дождаться ее в общяге и поговорить. И снова она прошла мимо него, отказалась разговаривать.

И снова ночью он думал, как разговорить эту недотрогу. Он уже успел провентилировать тему со Светкой. Как ему говорили, она ни с кем не дружит, не гуляет, ее считают какой-то странной, даже кто-то побаивался ее. Девчонки были на нее почему-то обозлены.

На следующий день он снова пришел в зал, наблюдал за ее тренировкой. Крепкая, невысокая (по сравнению с девчонками из команды), больше похожая на пацана, чем на девчонку, но чем-то цепляла его. И вечером он решился зайти к ней прямо в комнату. Стоя у двери, он даже немного оробел, не решаясь постучать. Поэтому и услышал разговор между Светкой и ее соседкой. Он знал эту девчонку, которая тоже тренировалась с ним в группе. Но она никогда не была ему интересна, хотя очень старалась оказаться рядом с ним. Слишком она была навязчива, а такие девчонки ему не нравились. Когда Светка ответила, что Истомин бегает за ней, он сбросил с себя робость, сейчас он покажет ей, как он бегает. Вовка думал, что она начнет кричать, потребует убраться из комнаты, но неожиданно она согласилась. И ему еще понравилось лицо этой Инги, которая стояла, ничего не понимая.