Страница 8 из 72
Глава 9 Между дыханием
Глава 8 Когда мёртвое дышит
Тренировочный круг дрожал от жара. Камень под ногами был обожжен старым пламенем – следы десятков боев, запах пота и магии.
Вокруг – ученики, наставник, блестящие глаза драконов, уверенных в своей крови.
И ведьма, шагнувшая на арену.
Она стояла напротив меня, держа в ладонях узор защитного круга. Не дрожала. Не отводила взгляда.
Ветер трепал прядь её волос, тянул запах трав и дыма. Я слышал, как кто-то в толпе шепнул:
– Безумие. Ведьма против Ардэлла.
И всё же она не отступила.
– Готова? – спросил я, формально, как требуют правила.
– А ты? – ответила она.
И улыбнулась – быстро, едва заметно, но этого хватило, чтобы всё внутри перевернулось.
Я ударил первым – не всерьёз, просто проверяя ее реакцию. Пламя сорвалось с ладони, скользнуло по воздуху золотой дугой.
Она не отступила.
Воздух между нами вспыхнул серебром – её барьер поднялся мгновенно, точно и тихо, как дыхание. Огонь ударил в него, расплескался, рассыпался искрами.
Толпа зашумела. Наставник выпрямился наблюдая.
Я двинулся ближе, дал сильнее – чтобы показать разницу в силе.
Она снова выдержала. Барьер треснул, но не пал. И в трещине я увидел её глаза – светлые, спокойные, упрямые.
– Ты слабо держишь защиту, – сказал я. – Через миг я прорвусь.
– Попробуй, – ответила она. – Может, успеешь раньше, чем я устану ждать.
В следующий миг серебро её магии пришло в движение. Ветер, холод и шепот заклинаний – не атака, а выдох.
И пламя, моё пламя, послушно потянулось к ней.
Это было невозможно.
Драконье пламя не подчиняется никому. Но оно слушалось – не её силу, а её волю.
Пламя пошло вверх, сорвалось с контроля, стало живым. Наставник крикнул что-то – поздно. Круг вспыхнул белым, камень под ногами треснул.
Я бросился вперед – не по правилам, не как противник, а как тот, кто хочет удержать.
Она попыталась отступить, но вихрь затянул нас обоих. Её магия – холодная, серебряная – столкнулась с моей, горячей и золотой.
На миг всё стихло.
Воздух стал вязким, как смола. В этом свете я видел только её лицо – слишком близко. Пепел в ее волосах, отблеск огня в зрачках.
Я схватил её за руку. Пламя прошло по коже, но не обожгло – наоборот, охладило, впиталось в её силу.
Мы стояли так, будто время остановилось, а вместе с ним и мир.
Казалось, стоит отпустить – и он рухнет.
Стоит сказать хоть слово – и пламя обратится в огонь.
– Довольно! – голос наставника разрезал пространство как меч.
Магия оборвалась, будто кто-то вырвал жилу из сердца. Пламя исчезло, оставив только гарь и запах озона.
Я всё ещё держал её за руку.
Она вырвалась – не испуганно, а будто не позволяла себе привыкнуть. Взгляд – острый, настороженный, но в нём была искра. Та самая, что делает бой смыслом, а жизнь – испытанием.
– Прости, – выдохнул я, сам не зная за что.
– Не нужно, – сказала она. – Это ведь всего лишь тренировка.
Но в этих словах было всё, кроме равнодушия.
Я понял тогда – именно в тот миг, – что если она упадёт, я брошу меч, чтобы поднять.
И если придется встать против мира, я сделаю это.
А потом понял, что именно это и будет моей ошибкой.
Я помню, как она стояла на краю арены – растрепанные волосы, тонкая нить крови у виска, глаза, в которых пламя не потухло. Мы оба дышали тяжело, будто не дрались, а выжигали друг друга изнутри.
– Мы закончили? – спросила она тогда, и в голосе не было ни страха, ни злости.
– Нет, – ответил я. – Еще нет.
Она усмехнулась – устало, но живо.
– Тогда подожди до вечера. Я не люблю проигрывать при свидетелях.
Я так и сделал. Подождал.
А вечером нашёл её в саду – босую, с опущенными руками, под ветром, который гасил огонь в фонарях. Она даже не удивилась, когда я подошёл. Просто посмотрела.
И я понял – этот взгляд станет началом конца.
Она могла сказать что угодно – о правилах, о границах, о страхе. Но сказала только:
– Ты не должен был вмешиваться. Теперь за это заплатишь.
Я тогда не понял, что именно имела в виду.
Понял позже. Когда платить пришлось обоим.
И всё же я не жалею.
Ни секунды.
…
Где-то в тени галереи тогда стояла Лайриса. Я не видел её лица – только отражение в стекле, тёмное пятно среди света. Она тоже смотрела на нас. И, может быть, именно там, среди тех теней, началось то, что я потом назвал ошибкой.
…
Пламя в камине давно погасло, но я всё ещё чувствовал жар – не от огня, от памяти.
Я сидел в темноте, не в силах оторваться от мыслей, и только тогда понял, что ночь не стихла.
Где-то за дверью – тихий звук.
Не шаги. Не голоса.
Шорох ткани, еле различимый всплеск воды в купальне.
Я поднял голову.
Если это она…
Я не знал, что скажу.
Селин Таль
Ночь была слишком тиха.
Так тихо не бывает даже на болотах.
Воздух будто застыл, вслушиваясь в наши дыхания, и от этого тишина казалась живой – настороженной, как зверь в засаде.
Ведьмы давно спали. Даже Найра. Её дыхание было ровным, спокойным, будто она спит без снов.
Я – нет.
Я лежала на жёстком ложе и смотрела в потолок, где колыхались тени пламени.
Не могла вычеркнуть из памяти зал, музыку, слова. Его голос. Его взгляд.
Огонь под кожей не угас.
Он жил. И тянул.
Я встала тихо, босыми ступнями на холодный пол.
Камень был влажным, будто дышал сквозь трещины. Я знала, что не должна уходить. Найра велела отдыхать, рассвет обещал новый приказ. Но что-то в груди не давало остаться.
Не зов – память.
Не приказ – потребность убедиться, что он настоящий, а не сон, сотканный Матерью, чтобы проверить мою верность.
Я вышла из комнаты, прикрыв дверь.
Коридор был темен, лишь редкие факелы мерцали у поворотов. Я шла медленно, повторяя в голове путь, что вчера показала служанка.
Повернуть за нишу. Спуститься по трем ступеням. Узкий проход между стен. Камень там влажный, скользкий, пахнет мхом.
Так шли слуги с водой.
Так и я теперь – с огнём под сердцем вместо кувшина.
Пар медленно оседал на камне, и в нём дрожал свет факелов.
Я стояла у стены, не решаясь сделать больше ни шага.
Всё было таким, каким оставалось в памяти: запах смолы, гладкий блеск камня, отражение воды на потолке. Только теперь – без голоса, без тепла, без него.
Мне нужно было уйти.
Я знала. Каждый вдох здесь – клятва, которую я нарушаю.