Страница 37 из 72
Глава 37 Без выбора
Глава 36 До рассвета
Кайрен Ардэлл
– До рассвета, – произнесла Матерь. – Либо ты закрепляешь союз. Либо покидаешь землю Круга.
Я кивнул. В ее словах не было торга. Только порядок, в котором я оказался лишним.
Меня увели сразу. Без давления, без спешки. Я шел сам и чувствовал, как земля под ногами становится плотнее, будто отмечала каждый шаг. Здесь не требовалось закрывать двери. Достаточно было знать, где находишься.
Связь с Селин тянула сильнее, чем раньше. Не теплом – тяжестью. Я остановился и понял, что прежде не позволял себе сформулировать: если я уйду, она пойдет за мной. Не потому что захочет. Обряд не оставит ей выбора.
И сразу следом всплыло другое. Она пойдёт, а наш сын останется здесь.
Это не ударило. Просто стало ясно. Так ясно, что внутри что-то сдвинулось и больше не вернулось на место.
Дом, куда меня привели, был низким и темным. Камень, корни, влажный пол. Я сел, опираясь спиной о стену, и попытался вызвать огонь.
Он откликнулся слабо. Не отказом – отсутствием. Как будто был где-то рядом, но не здесь и не сейчас. Я сжал пальцы, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение, за которым всегда приходило действие. В этот раз не пришло.
Впервые сила лежала во мне мёртвым грузом.
В проеме неожиданно появился Дэрис, мир всё-таки добрался и сюда. Но не его приход удивил меня сильнее, то что ведьмы позволили ему пройти.
Он выглядел усталым. Не напуганным. Именно усталым, как человек, который слишком долго держит в голове чужие проблемы и не может их решить.
– Я пришёл, пока ночь, – сказал он. – Потом может быть поздно.
– Говори, – ответил я.
– Морвенн подмял под себя Совет. Формально всё закреплено. Тебя не ждут и не зовут.
Это было ожидаемо.
– Но войско не с ним, – продолжил он. – Не все. Знамена подняты. Люди стоят у болот. Они готовы идти против Совета.
– За мной, – произнес я.
Он кивнул.
– Да. И в этом проблема. Если ты выйдешь к ним, они пойдут. Быстро. Жестко. Морвенну власть не удержать. Но это будет война.
– А если не выйду?
– Тогда они не разойдутся сразу. Но без тебя это станет резней.
Я молчал. Картина была слишком цельной, чтобы спорить с ней.
Дэрис посмотрел на меня так, будто ожидал не ответа – приказа. Потом выдохнул.
– На рассвете все будут готовы выступать.
– Я дам ответ к рассвету, – сказал я.
Когда он ушел, тишина стала плотнее. Я сидел и складывал последствия, как складывают оружие перед боем – без эмоций, только по весу.
Если я уйду, связь потянет Селин за мной. Она не сможет остаться. А ребенка Круг не отдаст. Это будет мой шаг. Моё решение. Моя вина.
Если я останусь, я потеряю власть. Возможно, спровоцирую войну. Но не разлучу нас своими руками.
Правильных решений здесь не было. Только то, за которое я готов отвечать.
Перед рассветом я увидел Селин. Коротко, между домами, в сером свете, который еще не был утром. Мы не подошли друг к другу. Связь сказала больше, чем любые слова. Я не стал сообщать ей о войске. Не потому что не доверял. Потому что если скажу – выбор станет её тоже. А это было бы уже слишком.
Небо светлело.
Где-то за болотами стояли люди с оружием, готовые идти за мной. Здесь, на чужой земле, ждали моего ответа.
Я поднялся.
В одном случае я платил собой. В другом – нашим с Селин сыном.
Селин Таль
Ночь не кончалась. Она не текла и не сменялась – просто лежала на болотах тяжелым влажным слоем, и каждый вдох давался с усилием, будто воздух приходилось проталкивать внутрь.
Я не спала.
Сначала пыталась – закрывала глаза, считала удары сердца, прислушивалась к чужому дыханию за стенами. Где-то скрипнуло дерево, плеснула вода, и снова стало тихо. Я перевернулась на бок, потом обратно, чувствуя, как ноет спина от сырости и неподвижности. Время не двигалось. Оно стояло рядом, как кто-то лишний, от кого нельзя отмахнуться. Потом я перестала пытаться.
Сын не давал забыться. Он был рядом. Не образом, не голосом – тянущим присутствием под грудью, как постоянное давление, к которому невозможно привыкнуть. Я положила ладонь на живот, почти машинально, будто могла этим что-то изменить. Теплее не стало. Ощущение не ушло. Оно просто отозвалось – чуть сильнее, будто он почувствовал прикосновение.
Я знала, что он здесь. Знала и от этого не было легче.
Мысли блуждали вокруг Кайрена. Не о выборе – о нас. О том, как это могло бы быть, если бы он остался. Не правителем, не огнём, не именем. Просто рядом. Чтобы утром он стоял слишком близко, и его присутствие не требовало слов. Мне хотелось семьи так остро, что от этого ломило рёбра. Хотелось верить, что всё остальное он уже потерял. Что власть ушла, трон занят, пути назад нет – а значит, выбирать просто. Нас.
Иногда в эту надежду вклинивалась другая мысль. Короткая, как укол.
А если нет. Если он уйдёт.
Я не разворачивала ее дальше. Не могла. Понимала, что связь потянет меня за ним. Я не смогу остаться – ни телом, ни духом. Мы уйдём вместе, как бы я ни сопротивлялась. И я не знала, как живут люди, которые уходят, оставив ребёнка. Я не представляла, как сделать такой шаг и не умереть внутри еще до того, как он станет реальностью.
Когда небо начало светлеть, я вышла раньше остальных.
Болота на рассвете были серыми и голыми. Без теней. Без тумана. Всё выглядело слишком чётко, будто мир решил не щадить глаза. Холод пробрался под одежду, и я вдохнула его глубже, чем нужно. Тогда я увидела Кайрена.
Он стоял у края тропы, спиной ко мне. Уже собранный. Слишком ровный. Я сделала шаг – и остановилась, ожидая, что он обернется. Но он не обернулся. Не подошел. Даже не посмотрел в мою сторону, хотя связь сказала, что он знает, где я.
Это было неправильно.
Я пошла дальше – туда, где уже собирался Круг.
Ведьмы выходили из домов без спешки. Не выстраивались – просто оказывались на своих местах, будто земля сама расставляла их. Они переглядывались, шептались, и эти взгляды скользили по мне дольше, чем нужно. Я чувствовала это кожей, плечами, спиной. Они знали больше. И не собирались делиться.
Земля под ногами стала плотнее. Воздух – тяжелее. Связь с Кайреном натянулась до боли, но оставалась закрытой, как дверь, в которую не стучат и не ждут ответа.
Я ждала.
Никто не торопил. Никто не напоминал о времени. Рассвет уже наступил, но его как будто не признали – Круг жил по своим часам. Сын отозвался резче, чем ночью, и я вздрогнула.