Та, что носила алый, покажет свои шрамы

Глава 4. Ближе, чем кажется

Вторая неделя сентября принесла дожди. Мелкие, нудные, они зарядили с понедельника и, кажется, не собирались заканчиваться. Школьный двор превратился в грязное месиво, а коридоры наполнились запахом мокрой одежды и сырости.

Роза стояла у окна в рекреации и смотрела, как капли стекают по стеклу. До звонка оставалось пять минут, но идти в класс не хотелось. Там её ждали те же лица, те же перешёптывания, та же невидимая стена. Она уже почти привыкла. Почти.

— Ланская.

Она обернулась. К ней шёл Марк — с неизменной стопкой учебников под мышкой и в очках, которые он поправлял на ходу.

— Ты на литературу? — спросил он, останавливаясь рядом.

— Да. А что?

— Ничего. Просто нам по пути.

Он сказал это так обыденно, будто они годами ходили на уроки вместе. Роза хотела ответить что-то едкое, но вместо этого просто пожала плечами и пошла рядом. Они двинулись по коридору, и она заметила, что на них смотрят. Кто-то — с удивлением, кто-то — с откровенным любопытством. Марк, кажется, не обращал внимания.

— Ты понимаешь, что о тебе теперь будут говорить? — спросила Роза вполголоса.

— Обо мне и так говорят. Я — «серый кардинал Дракона». Привык.

— А обо мне?

— О тебе говорят с первого класса. Ты тоже привыкла.

Она усмехнулась — невесело, но искренне.

— Туше.

В классе они сели рядом. Это не было запланировано — просто так вышло: свободных мест у окна оказалось два, и Марк занял одно, а Роза — другое. Она чувствовала его присутствие всю дорогу: как он перелистывал страницы, как поправлял очки, как машинально крутил ручку между пальцами. Это было странно — и почему-то успокаивало.

На перемене к ней подошла Лена — та самая, что в первый день не знала, куда девать глаза. Теперь она выглядела почти виноватой.

— Роза, можно тебя на минуту?

— Говори.

Лена оглянулась на своих подруг, которые ждали её у двери, и понизила голос:

— Я хотела извиниться. За тот раз. Ну, когда ты вернулась. Мы не должны были так с тобой.

— Вы не сделали ничего особенного, — сказала Роза ровно. — Просто поверили слухам. Все верят.

— Я знаю, но... — Лена замялась. — Ты была другой. Раньше. А теперь ты какая-то... не знаю. Тихая. И я подумала, может, тебе нужна помощь.

Роза посмотрела на неё долгим взглядом. Потом покачала головой.

— Мне не нужна помощь. Но спасибо, что спросила.

Лена кивнула и отошла. Роза осталась стоять у парты. Разговор оставил странное послевкусие — не горькое, но и не сладкое. Она не знала, верить ли Лене. Но сам факт, что кто-то подошёл, уже что-то значил.

После уроков они с Марком снова оказались в библиотеке — на этот раз по необходимости: учительница задала совместный проект по литературе и разбила класс на пары. Роза и Марк попали в одну.

— Толстой или Достоевский? — спросил Марк, раскладывая книги.

— Толстой. Он хотя бы не такой депрессивный.

— Ты читала «Анну Каренину»?

— Нет. А ты?

— Да. — Он поправил очки. — Она тоже носила красное. И тоже потеряла всё.

Роза замерла. Потом медленно повернулась к нему.

— Ты это специально?

— Что?

— Сравнил меня с Анной Карениной.

— Нет. — Он спокойно встретил её взгляд. — Просто факт. Но если тебе неприятно, я не буду.

Она хотела возразить, но передумала. В его словах не было насмешки. Только констатация. И это было неожиданно освежающе — говорить с кем-то, кто не ходит вокруг да около.

Они просидели в библиотеке до вечера. Обсуждали тему, спорили о героях, смеялись над какими-то глупостями. Роза поймала себя на том, что улыбается — не той холодной улыбкой, которой она отпугивала людей, а настоящей. И это было так непривычно, что она на секунду забыла, где находится.

Когда они вышли из школы, дождь наконец прекратился. Воздух был свежим и прохладным, и от мокрого асфальта поднимался пар. Марк остановился у крыльца и повернулся к ней.

— Хорошо поработали, — сказал он.

— Да. Ты, оказывается, умеешь спорить.

— Я много чего умею. Просто не показываю.

— Почему?

— Потому что если показывать всё сразу, люди пугаются. — Он чуть улыбнулся. — Или, наоборот, хотят использовать. Я предпочитаю, чтобы меня недооценивали.

Роза смотрела на него и думала о том, как мало она знала его все эти годы. Он был просто «Марк из стаи» — тихий, умный, всегда в тени. А теперь оказалось, что за этой тенью скрывается человек, который видит её насквозь и не боится этого.

— Спасибо, — сказала она вдруг.

— За что?

— За то, что не боишься.

Он ничего не ответил, только кивнул. И этот кивок был больше, чем любые слова.

Дома её ждал очередной скандал. Мать, трезвая, но от этого ещё более злая, стояла на кухне и кричала что-то про невыплаченные счета, про то, что Роза «ничего не делает для семьи», про то, что она «эгоистка, как и её отец». Роза слушала молча, потом развернулась и ушла в свою комнату. Закрыла дверь и села на кровать. Раньше в такие моменты ей хотелось крушить, кричать, мстить всему миру. А теперь — ничего. Только усталость.

Она достала телефон и набрала Марку: «Ты не знаешь, где можно спокойно посидеть? Не в библиотеке. Где-то, где нет людей».

Ответ пришёл через минуту: «Знаю. Завтра покажу».

Она прижала телефон к груди и закрыла глаза. В школе её презирали. Дома — кричали. Но где-то там, за этими стенами, был человек, который отвечал на её сообщения. И этого оказалось достаточно, чтобы пережить ещё один вечер.