Страница 17 из 51
Глава 16. Под коркой льда
Снег перестал идти на пятый день, но мороз только крепчал. Градусник за окном показывал минус пятнадцать, и от дыхания поднимался пар, густой, как дым. Дети носились по сугробам в варежках и шарфах, а вожатые кутались в пуховики и мечтали о горячем чае.
Роза стояла у кромки замёрзшего озера и смотрела, как её отряд играет в хоккей — без коньков, просто гоняя шайбу по льду старыми клюшками, которые где-то раздобыл Кирилл. Алиса, раскрасневшаяся и счастливая, махала ей рукой. Роза махнула в ответ.
— Ты сегодня другая, — сказал Марк, подходя сзади. Он был в своей неизменной куртке, из которой вырос ещё в прошлом году, и в смешной вязаной шапке, которую подарила ему мама.
— Какая?
— Спокойная. Как будто ты наконец выдохнула.
— Может, так и есть. — Она повернулась к нему и улыбнулась. — Знаешь, я ведь раньше никогда не играла с детьми. В прошлом году я вообще не понимала, зачем вожатые возятся с младшими. А теперь...
— А теперь?
— Теперь мне это нравится. Смотреть, как они смеются. Как Алиса учится забивать гол. Как она подходит и берёт меня за руку. Я чувствую себя... нужной.
— Ты всегда была нужной. Просто не тем людям.
Она задумалась над его словами. Действительно, раньше она была нужна Мире — чтобы быть её голосом. Была нужна своей свите — чтобы командовать. Была нужна Олегу — в качестве раздражителя. Но всё это было не тем. Фальшивым. А теперь десятилетняя девочка с растрёпанными косичками держала её за руку просто так. Без выгоды. Без страха. И это было настоящим.
Внезапно тишину зимнего дня разорвал крик. Роза обернулась и увидела, что на льду, у дальнего берега, кто-то барахтается в воде. Полынья. Кто-то провалился под лёд.
Она побежала раньше, чем успела подумать. Её ноги скользили по утоптанному снегу, сердце колотилось где-то в горле. В голове билась одна мысль: «Только не Алиса. Пожалуйста, только не Алиса».
У полыньи уже собрались дети. Кто-то плакал, кто-то кричал. Роза растолкала их и увидела: в воде, цепляясь за край льда, барахтался мальчик из её отряда — Дима, тихий и незаметный, который всегда сидел в углу и рисовал в блокноте.
— Держись! — крикнула Роза, сбрасывая куртку. Она легла на лёд и поползла к краю полыньи, стараясь распределить вес. Лёд трещал под ней, но она ползла, не останавливаясь.
— Дай руку! — Она протянула ему руку, и он вцепился в неё замёрзшими пальцами. Роза потянула, чувствуя, как лёд прогибается. Ещё немного — и она сама окажется в воде. Но тут сзади кто-то схватил её за ноги. Марк. Он тоже выполз на лёд и теперь держал её.
Вдвоём они вытащили Диму. Мальчик дрожал, губы посинели, но он был жив. Роза сняла с себя свитер и накинула на него, а Марк уже подхватил ребёнка на руки и понёс к корпусу.
Позже, когда всё закончилось — когда Диму отогрели в медпункте, когда Ирина Сергеевна вызвала скорую на всякий случай, когда дети успокоились и разошлись по комнатам, — Роза сидела в гостиной и смотрела на огонь. Её всё ещё трясло. Не от холода — от пережитого.
Марк сел рядом, накинул ей на плечи плед и молча взял за руку.
— Если бы не ты... — начала она.
— Ты бы и сама справилась.
— Не знаю. Я просто побежала. Даже не подумала. Я могла провалиться вместе с ним.
— Могла. Но ты всё равно побежала. В этом вся ты.
Она повернулась к нему. В полумраке его лицо было серьёзным и уставшим. Но в глазах горело что-то ещё — гордость, смешанная с нежностью.
— Ты гордишься мной? — тихо спросила она.
— Очень. Ты сегодня спасла человека. Ребёнка. Ты даже не колебалась.
— Я просто... — Она запнулась. — Я просто не могла иначе. Он же ребёнок. Он мой. Из моего отряда.
— Вот именно. Ты сказала «мой». Не «отряд», не «дети». «Мой». Это и есть ответственность.
Она закрыла глаза и прижалась к нему. За окном снова пошёл снег — тихий, почти невесомый. В камине догорали дрова. И в этом тепле и тишине Роза чувствовала, как внутри что-то окончательно встало на место. Она больше не была ни королевой, ни изгоем. Она была человеком, который способен рисковать собой ради других. Человеком, которого любят.
Ночью, лёжа в постели, она написала в дневнике:
«Сегодня я вытащила Диму из полыньи. Я не думала о себе — просто побежала. Марк сказал, что гордится мной. И мне кажется, что сегодня я окончательно стала той Розой, которой хочу быть. Не той, что была раньше. Настоящей».
Она закрыла дневник и убрала его под подушку. За стеной тихо дышали дети. В комнате напротив, через коридор, спал человек, который верил в неё с самого начала. И эта мысль была теплее любого пледа.