Страница 36 из 42
Одур стоял неподвижно, позволяя себе тонуть в насмешках и упрёках духов. Их голоса, зловещее эхо его собственных сомнений, усиливались с каждой минутой. Под тяжестью нескончаемого потока обвинений Одур наконец принял мрачное решение. Если мир полон теней и губительных сил, то он будет сражаться с ними их же оружием!
Одур держал в руках талисман, поверхность которого была испещрена трещинами, как и его доверие к окружающему миру. Паранойя, которую подпитывали духи, поселилась в его разуме, усугубляя каждое сомнение и каждый страх. Взгляд его потемнел от гнева. Он готовился к мести. Старый воин недолюбливал магию, предпочитая сражаться мечом, но если мир предал его, то он нанесёт самый мощный удар из тех, на которые способен!
Амулет попал к нему руки после одного сражения с Гримами. Одур видел, на что тот способен, потому что успел остановить шамана Гримов от разрушительного заклятия. Ну что же, теперь настало время исполнить его.
Пусть все знают, что нельзя оскорблять великого Одура!
* * *
Окружённый густыми тенями и светом полной луны, Одур начал ритуал.
С каждым символом, нарисованным серебристым светом его меча, окружающий мир наполнялся трепетом. Земля под его ногами дрожала, а воздух становился тяжелее. Небо стало менять цвет. Из светло-серого стало тёмно-синим, а потом почернело. Молнии мелькали одна за другой, освещая поляну мгновенными вспышками.
Как только Одур начал произносить заклинание, земля под его ногами начала потрескивать и дрожать. Воздух заполнился запахом грозы и горелой травы. Тёмное волшебство Одура, обладая огромной разрушительной мощью, стало ломать ветки деревьев, словно огромные руки сжимали их и скручивали. Магические вихри уносили в воздух пыль и мелкие камни, а поляна постепенно обращалась в пепельную пустошь. Трава шелестела, пересыхая и чернея.
Одур повторял заклинание, всё громче и яростнее.
Земля под его ногами тревожно застонала. С каждым словом она вибрировала сильнее, и мелкие частицы песка воздушными потоками взметались вокруг воина.
Насекомые, растерянные и напуганные, метались в попытках найти убежище. Они в панике пытались улететь от жара, раздуваемого магией, но многие из них сгорали на лету, их маленькие тела обращались в пепел, осыпаясь на землю. Запах сжигаемой жизни смешивался с запахом грозы, превращаясь в удушающие клубы смерти.
* * *
Зеркало видения было слепым и безучастным. Духи мёртвых молчали. Гримы были отрезаны от всей информации, которую получали ранее. Мир вокруг них стенал и жаловался, но они ничего не могли поделать.
«Как какие-то Шрумы, – подумал Пахом. – Ничего не видящие, ничего не знающие и беспомощные, как они вообще выживают со своими мечами и топорами?»
– Нам нужно вернуть духов, – твёрдо сказал Анкх. – Я чувствую, что они всё дальше и дальше от нас. Ещё немного – и они привыкнут быть самостоятельными и никогда, слышите, больше никогда не вернутся к нам!
Клоц сорвал с себя амулеты, швырнув их на землю причудливым узором:
– Вперёд! Надо сплести сеть!
Амулеты замерцали белёсым светом.
* * *
Шии’Мори подняли головы, когда безмолвный крик леса оглушил их. Они воздели руки к небу, пытаясь сплести защитный покров, но то было не место и не время: окружённые Протеями, пусть и пока дружелюбными, рассеянные по лесу, они не могли ничего противопоставить всесокрушающей силе чужеродного заклятия. Им оставалось только кричать в унисон с лесом.
* * *
Когда последние слова заклинания затихли, Одур стоял среди сломанных деревьев и угольно-чёрной травы.
Ветер медленно раскачивал оголённые стволы, ветки с обгоревшей листвой скрипели. Почва под ногами Одура хрустела, от каждого его шага поднималась пыль и зола. Вдали он мог заметить несколько побуревших кустов, чудом выживших в этой катастрофе.
Местами, где огонь был особенно жесток, земля лишилась всей растительности. Пепел лежал там, как снег, покрывая всё вокруг толстым, непроницаемым одеялом. Кое-где под ним проглядывал слой мокрых листьев, которые уберегли землю от иссыхания.
С другой стороны поляны на Одура смотрел Рудо.
* * *
Когда Рудо сделал первый шаг к Одуру, он почувствовал странное давление в воздухе. Вокруг Одура трепетали фигуры, едва заметные на фоне лунного света. Они были словно сотканы из тумана, мерцающие и постоянно изменяющиеся, как волны на воде. С каждым шагом Рудо духи качались ему навстречу, увеличивая давление воздуха, делая движения тяжелее.
Одежды духов, сотканные из теней и дыма, не принимали конкретной формы, изменяясь и колеблясь с каждым их движением. Вокруг них мелькали грозовые вспышки, краткие и бесшумные.
Рудо сжал меч. Ни в одной из легенд не рассказывалось о том, чтобы Одур заключал пакт с духами. Это противно самой природе Шрумов.
– Почему вы мешаете? – крикнул он в пустоту.
Духи молчали и лишь сжимали круг.
Как-то вдруг они отрастили длинные жёсткие крылья, издававшие звуки, похожие на шелест сухих листьев. Теперь их лица были скрыты под масками из металла и кости, а глаза, сверкающие холодным синим светом из-за прорезей, напоминали замерзшую вечность.
– Ты действительно думаешь, что можешь нас победить, смертный? – произнёс один из духов. Его голос звучал низко и тяжело, как гул древнего колокола. – Ты так же слаб, как и все до тебя. Попытки сразиться с нами не более чем глупость, которая принесёт тебе лишь страдания!
Рудо взмахнул мечом. Рассекаемый воздух загудел.
– О, как мило! Он думает, что сталь может коснуться нас. Пустые мечты, малыш, мы – ткань этого мира, а ты – лишь преходящее дуновение! – неожиданно хихикнул другой дух.
Их призрачные плащи колыхались как тени, расплывавшиеся по поляне холодным туманом. Духи манипулировали им, сгущая его вокруг Рудо.
– Твои усилия бесполезны, воин, – прозвучал голос, зловещий, как вой зверя в тёмной лесной чаще. – Как долго ты продержишься в этом мире теней, где каждый твой шаг может стать последним?
Фигуры духов начали скользить вокруг Рудо, создавая запутанный лабиринт из тьмы и света. Тени их вытянутых рук иногда пронзали туман, стремясь коснуться Рудо, оставляя ощущение жгучего холода.
Рудо снова поднял меч. Он продолжал двигаться вперёд, через тени и холод, направляясь прямо к стенающим духам Гримов.
– Ты не прогонишь нас так легко, – засмеялся один из них. Его хохот наполнил воздух, словно множество звонких трещоток. – Мы видели много таких, как ты. Все они стали пеплом и памятью.