Страница 30 из 42
Глава 7
Под его ногами пружинила мягкая земля, покрытая толстым ковром опавшей хвои. Здесь и там между стволов деревьев змеились небольшие ручейки, наполняющие тишину тихим журчанием. Мох, цепляющийся за старые корни и валуны, окрашивал всё вокруг в разные оттенки зелени, от насыщенного до приглушённого с сероватым отливом. Земля в лесу была тёмной и плодородной, испещрённой корнями и мелкой растительностью, папоротниками и неяркой подлесной травой, выживавшей благодаря редким проблескам света, проникающим сквозь густые кроны деревьев.
Вокруг царили величественные дубы и берёзы, между которыми изредка попадались вековые тёмные ели и могучие пихты. Их гигантские корни зарывались в лесную почву, а густые ветви создавали плетёный навес, оберегавший лес от знойного солнца и частых дождей. Холодный ветер, который пробирался сквозь лесную гущу, заставлял листья шелестеть, а ветви колыхаться в многоголосной песне.
Туман, который стелился по земле, делал контуры окружающих объектов почти иллюзорными. Рудо шёл, ощущая под ногами мягкость мха и вглядываясь в каждую тень.
Но по мере того как он продвигался глубже в лес, мир вокруг становился всё более и более чуждым.
Что-то извратило и обезобразило его: одна тропа вывела Рудо к поляне, где деревья были не просто повалены, они были вырваны с корнями, и их огромные стволы лежали перекрученные и изуродованные, как будто кто-то сжал их в гигантском кулаке.
На эти стволы взбирались насекомые, подобных которым Рудо никогда не видел. Они были крупнее обычных, с пронзительными красными, зелёными и синими глазами. Но главное, они были словно составлены из частей самого леса: лапы из веток, усики из трав, стружка и кора вместо хитинового покрова. Насекомые следили за Рудо, в зловещей тишине поворачивая головы в его сторону.
Корни и ветки кустов то и дело цеплялись за ноги, будто пытались задержать или заманить глубже в лес, в ещё более тёмные его уголки. Листья шептали что-то на неизвестном языке, когда Рудо проходил мимо, соблазняя остановиться и прислушаться к их зову.
Когда Рудо остановился на привал, что-то зашелестело рядом. Туман всколыхнулся, и он заметил тень, пробирающуюся к нему. За ней появились и другие. Они окружили его, медленно раскачиваясь из стороны в сторону: насекомые с глазами, светящимися как угли, и растения, чьи ветви извивались и шевелились, словно змеи, стремясь схватить его.
– Кто вы? Что вам нужно? – пробормотал Рудо, медленно берясь за рукоять меча. Он помнил, что с магическими существами нужно говорить пафосно и возвышенно, но все слова вылетели из головы.
Голос из тумана прозвучал низко и гулко:
– Мы не помним уже, кем были. Лес изменился, изменились и мы.
Рудо замер. К нему приблизилось огромное насекомое – хитиновый многоголовый монстр. Усыпавшие его тело личинки казались готовыми в любой момент атаковать, но жало, торчащее из груди, оставалось неподвижным. Пока неподвижным.
– Меня изгнали, – хрипло сказал Рудо. – Изгнали из племени.
Тени в тумане затрепетали, начали раскачиваться из стороны в сторону.
– Изгнали из племени… изгнали из племени… изгнали… – пронёсся по лесу шорох.
Рудо сжал рукоятку меча. Теперь весь лес знал, что где-то здесь бродит одинокий Шрум. Теперь Рудо – лёгкая добыча.
– Я ищу Одура, – сказал он. – Я должен исправить свою ошибку. Я должен спасти всех.
– Всех… всех… всех… спасти…
Жало монстра на секунду втянулось, и снова выглянуло. На его кончике дрожала жёлтая капля яда.
Рудо поднял меч. Древние легенды воплощались на его глазах. Теперь оставался только он, Рудо, и его верный меч… Истребитель чудовищ?
– Я, Рудо из племени Шрумов, вызываю вас на бой, – твёрдо сказал он. – Подобно героям прошлого, я очищу лес от вашего присутствия, презренные чудовища!
– Чудовища? Чудовища? Чудовища? – забормотали головы монстра, в ужасе оглядываясь по сторонам.
– Вы чудовище, – сказал Рудо, указывая кончиком меча.
Насекомое замерло. Во всех глазах всех его голов мелькнула… боль?
Рудо вскочил на огромный камень, занеся меч над головой.
И тут он увидел то, что скрывалось в тумане. Длинные усики чудовищ похожи были на проволоки старых виноградных лоз, переплетённые и изогнутые в невообразимые фигуры. Их тела были увенчаны жёсткими панцирями, которые в лунном свете отливали металлическим блеском. Под каждым панцирем, казалось, скрывалась целая система жил, тянущихся и пульсирующих, напоминая трубки, наполненные тёмной жидкостью.
Ножки насекомых были длинными и хрупкими, как у паука, и заканчивались чёрными когтями, которые они втыкали в землю при каждом шаге. Их движения порождали тихий, но явно слышимый скрип, будто старые дверные петли жаловались на ржавчину.
Но больше всего Рудо поразили глаза этих тварей. Огромные, они мерцали изнутри холодным зеленоватым огнём, мерцая и поглощая свет луны. Глядя в эти глаза, Рудо ощутил, как волна холода пробегает по спине.
* * *
Из зияющих ртов с рядами острых, как бритвы, зубов изредка вырывалось потрескивающее жужжание, словно сигнал, адресованный другим таким же чудовищам, скрывающимся в тени.
Рудо подавил в себе желание закричать или убежать. Он медленно шагнул назад и тихо прошептал:
– Не время для страха, Рудо. Ты воин…
– Не время… – вдруг раздалось под его ногами.
Рудо вздрогнул, отшатнулся – и кубарем скатился с камня.
– Не время… – снова раздался шёпот.
Приглядевшись, Рудо заметил тонкую трещину на поверхности камня. Она слегка подрагивала, словно сквозь неё проходило дыхание. А потом из неё донёсся тихий, едва слышный голос.
– Помогите… я не могу двигаться… – прошептал камень.
Рудо встрепенулся от неожиданности, но вместо страха его вдруг пронзило сочувствие.
– Кто ты? – тихо спросил он.
– Я был частью скалы, что неподвижно стояла миллионы лет, – ответил камень с тоской в голосе. – Но магия потревожила мой покой, дав мне сознание… Я жив, ведаю о своём существовании, но не могу двигаться, как другие создания…
Тишина леса поглотила его слова, и только лёгкое дуновение ветра откликнулось на его жалобу. Глядя на камень, Рудо ощущал его страдание. Тот выглядел таким же, как и множество других в лесу… Неужели их всех тоже оживила воля Одура?
– Так много лет без движения, и теперь это осознание… Какая жестокость, – прошептал Рудо.