Страница 28 из 42
Рудо молчал. В словах Кало была своя правда. Рудо сам не понимал, как, каким образом, почему он осмелился не просто заговорить с Одуром, но заговорить с ним таким тоном.
– Всё, что от тебя требовалось, – продолжал Кало. – Это просто отдать амулет. Протянуть руку и отдать амулет.
– Я не знаю, что случилось, – сказал Рудо, понимая, что от него ждут хоть какого-то объяснения.
В доме собраний Шрумов повисла тяжёлая тишина. Рудо не мог понять, сочувствуют ему или осуждают, однако он ощущал разочарование, разлитое в воздухе. И он не спорил: он действительно совершил величайшую глупость, какую только можно было сделать, и он полностью принимал любые упрёки, даже от Кало.
А тот упивался своим превосходством над Рудо. Словно все эти годы он копил в себе обиду и злость, которые наконец-то смог излить.
Рудо оглянулся.
Лица старейшин были бесстрастны, словно они не участвовали в споре, а глубоко спали. Рудо знал, что это спокойствие обманчиво: воздух буквально вибрировал от напряжения. Старейшины думали, тщательно взвешивали каждое слово, внимательно следили за жестами – любая мелочь могла решить исход сегодняшнего собрания. Кало знал об этом и поэтому говорил, говорил, говорил.
Рудо молчал. До этой минуты.
– Я не знаю, – повторил он громче. – Не знаю, принял бы Одур амулет от меня. А если бы и принял, не разъярился бы от того, что его реликвию нашёл какой-то юный Шрум? Как мы можем утверждать, что предвидим действия легендарных воинов?
– Ты же так верил в него, – подал голос Бурон. – Ты почти что поклонялся ему в детстве. Знал все истории о нём. Именно ты мог бы предвидеть каждый его шаг.
Рудо сжал кулаки. За эти годы Бурон растолстел ещё больше. Теперь на него не налезал ни один доспех. Размахивая мечом, он скорее ткнул бы себя в пузо, чем достал кого-то лезвием. Он никогда не участвовал ни в одной битве, он возделывал землю, сквашивал тлиное молоко и, как теперь понял Рудо, завидовал.
– Времена меняются, – сказал Рудо. – И все меняются. Тот Одур, о котором рассказывали в песнях и легендах, стал совсем другим. Тот Одур, наверное, посмеялся бы вместе со мной, и тот Одур, скорее всего, никогда не придумал бы фальшивую легенду о себе.
– Но того Одура больше нет! – выкрикнул Кало. – Если он вообще когда-либо существовал! Есть великий, могучий и сумасшедший Одур, которого сотворил ты! Так почему все мы должны страдать из-за твоей ошибки?!
– Я признаю её, – миролюбиво согласился Рудо. Он мог бы многое рассказать. О том, что какая-то сила словно подталкивала его разговаривать с Одуром таким тоном. И о том, что он всё-таки был прав. Но Рудо также понимал, что старейшины хотят услышать от него совсем другое. Да, несмотря на то, что кричал и обличал Кало, окончательный вердикт вынесут именно старейшины. А Кало… так, громкая марионетка тех, кто слишком стар и слишком мудр, чтобы тратить силы на споры.
– Все мы можем ошибаться, – продолжил Рудо, его голос слегка дрожал от волнения. – Но ошибка одного Шрума не должна стать причиной поражения всего племени… Всех племён!
Кало наклонил голову, не совсем улавливая, к чему ведёт Рудо. По рядам старейшин прокатился вздох – вот они прекрасно всё поняли.
– Разве сейчас не самое время объединиться всем? – Рудо повернулся к старейшинам. – Разве откажут нам Шии’Мори, для которых так важен лес? Разве тщеславные Протеи не захотят похвалиться перед всеми своим оружием? Разве Гримы не пожелают продемонстрировать всем свои силу и мощь? И разве потом, после того, как мы помиримся с Одуром, кто-то из них пожелает снова вспомнить старые распри?
– «Если», – скрипуче отозвался один из старейшин. Настолько старый и дряхлый, что все вокруг, включая его самого, позабыли его имя. Он смотрел на Рудо, прищурив подслеповатые глаза. – Если мы помиримся с Одуром. Но мы ценим, что ты не сказал «одолеть» или «победить».
– Потому что я уважаю Одура? – спросил Рудо.
– Потому что ты понимаешь, что ни одолеть, ни победить мы его не сможем.
– Но если все племена соберутся вместе, то…
– Племена никогда не соберутся вместе! Иногда ты говоришь как взрослый воин, а иногда твои рассуждения смешны, как у ребёнка. Детские сказки: «а потом они подружились и жили долго и счастливо»! Никогда Протеи не раскроют чужакам секреты своего оружия. Никогда Гримы не проведут магический ритуал на глазах у посторонних. Никогда Шии’Мори не встанут плечом к плечу с теми, кто отвоёвывал у них хотя бы клочок земли.
– Юным свойственны крайности, – миролюбиво отозвался другой старейшина. Крепкий, кряжистый, вросший в землю. – Намерения Рудо благородны, он хочет загладить свою ошибку и желает вынести из неё хоть сколько-нибудь пользы. Его сердце ещё не очерствело, а душа не преисполнилась цинизма. Этому можно лишь позавидовать. Кроме того, он прав в том, что Шрумы в одиночку не могут противостоять Одуру. Если бы мир был идеальным, то решение создать коалицию с другими племенами принесло бы нам всем победу. Но мир неидеален…
– Да, мир не идеален, и поэтому глупо верить в дружбу и благолепное преодоление всех преград.
Старейшины постепенно погружались в деловитую беседу, словно происходящее вокруг совершенно не имело значения. Вот-вот они начнут искусно плести словеса, жонглировать фразами, упиваться образами и метафорами, будто находясь на одном из тех заседаний совета, которые ничему не посвящены и ничего не решают. Просто ещё одна возможность для мудрецов похвалиться своей мудростью.
Это вполне устраивало Рудо: упоённые беседой, старейшины могут смягчиться и действительно согласиться на предложение хотя бы попробовать переговорить с другими племенами…
– Он должен быть изгнан! – прервал неторопливую беседу раздражённый голос.
Разговор моментально оборвался. Все повернулись к Кало. Тот нетерпеливо постукивал древком копья по доскам пола.
– Он должен быть изгнан, – повторил Кало и указал остриём своего оружия на Рудо.
– Интересное предложение, – прогудел молчавший до этого третий старейшина. – Но если мы вступим в битву, нам нужен будет каждый Шрум. Почему мы должны изгнать Рудо? Он неплохой воин в расцвете сил.