Страница 24 из 42
…Одур молчал и неотрывно смотрел на амулет. Наконец, он медленно кивнул и ответил: «Возможно, пришло время положить конец этой вражде. Время, когда мы сможем жить как единый народ…»
…Северный ветер сменился тёплым южным, и воздух наполнился ароматом цветущих деревьев. Рудо и Одур стояли, глядя друг на друга, и мир вокруг оживал. Этот момент, казалось, замер вне времени…
…Одур протянул руку и взял амулет, с благодарностью и почтением касаясь его. «Сегодня мы начинаем новую главу в истории наших племён», – произнёс он, и его голос был полон решимости и надежды…
…Рудо почувствовал, как напряжение покидает его тело, и улыбка расцвела на его лице. Он знал, что выбрал правильный путь. Не только для себя, но и для всех, кто жил в этом лесу, для всех, кто теперь сможет видеть новый свет в давних тенях вражды…
…Этот день остался в истории Леса как начало новой эры, эры мира и понимания…
* * *
Вдохновлённый этим видением, Рудо начал свою речь:
– Я на…
Но Одур перебил его, погружённый в собственные мысли и вряд ли вообще заметивший, что Рудо что-то сказал.
– Я был тут, – прогудел он. – Ничего не изменилось. Да, много лет назад я был на этой поляне. Я вступил в сражение с чудовищем… И победил, разумеется. Надо бы сложить об этом легенду…
Рудо недоумённо склонил голову и опустил амулет ещё ниже. Неужели Одур говорил о той схватке с ним?
– Да, это будет хорошая легенда, – продолжил тот, словно смакуя – ложные? – воспоминания.
И тут Рудо сделал совсем не то, что было в его видении.
– Ты ошибаешься, Одур, – с удивлением сказал он. – Там, то есть здесь… не было чудовища. Ты сражался со мной.
Одур медленно повернул голову в его сторону, словно увидел впервые.
– Кто ты? – властно спросил он.
– Я Рудо. Один из Шрумов. Мы встречались с тобой, много лет назад. Я был мальчишкой и пошёл в лес, чтобы… наверное, чтобы что-то доказать себе. Я верил в великих героев, верил в тебя и верил в то, что я… наверное, могу стать таким, как ты.
Что-то мелькнуло в лице Одура, и это вдохновило Рудо.
– Так странно, – продолжил он. – И мы, простые Шрумы, и такие великие герои, как ты… даже самые сильные и мудрые могут попасть в капкан иллюзий. Я, мальчишка, думал, что сражаюсь с чудовищем, но точно так же думал и ты! Но если моим противником был великий воин, то твоим… детские шалости?
В голосе Рудо не было ни издёвки, ни глумления. Он просто рассуждал вслух, мягко и с удивлением предлагая Одуру… посмеяться над старой общей ошибкой, над заблуждением, настигшим когда-то их обоих.
Если бы кто-то в этот момент спросил Рудо, а почему он вдруг осмелился разговаривать с Одуром на равных, с чего решил предложить тому смеяться над весьма неловкой ситуацией и зачем вообще начал эту беседу, а не просто отдал амулет, как и собирался… то Рудо не смог бы ответить. Словно что-то толкало его на этот разговор, словно что-то требовало поступить именно так – что-то, что не было самим Рудо. Что-то чужое, странное и чужеродное. Со своими силой, волей и характером.
Но Рудо об этом не спросили, а сам он задумался об этом лишь потом. Когда было уже поздно.
Его слова поразили Одура. Словно молния расколола могучее дерево. Мгновенная вспышка гнева озарила лицо воина, и его глаза сузились от ярости.
– Так это ты, Рудо, заставил меня бежать тогда?! Ты был тем мальчишкой?! – голос воина дрожал от возмущения, и на мгновение показалось, что даже воздух вокруг сгустился плотным комом.
Рудо замер. Всё складывалось совсем не так, как в его видении. Но чужая, странная сила продолжала толкать его и заставляла делать не то, что нужно.
– То есть ты знаешь, что тогда не победил, и всё же хочешь, чтобы в легендах о тебе говорили как о герое? Зачем это тебе, Одур? Неужели тебе мало твоих настоящих заслуг? Или…
Рудо осёкся. То ли та сила, что заставляла его болтать, угасла, то ли восторжествовал здравый смысл, но он замолчал. С ужасом припоминая всё, что только что наговорил Одуру. Не то чтобы он так не думал… как раз это и были его мысли. Вот только вместо того, чтобы лишь пронестись в его голове, они только что вырвались и прозвучали на всю поляну.
Одур, чьё лицо было искажено гневом, взорвался:
– Ты ещё слишком молод и ничего не понимаешь, Рудо! Легендарные герои живы, пока о них помнят! Если забвение коснётся моего имени, моя сила уйдёт! Я обязан поддерживать и питать память о себе, чего бы это ни стоило!
– Но мы помним тебя, Одур, – миролюбиво сказал Рудо, надеясь всё исправить. – Дети играют в тебя, старики рассказывают о тебе… Не нужно фальши…
– НЕТ! – взревел Одур. – Я не желаю быть героем детских сказок и баек выживших из ума стариков! Я сделаю всё, чтобы оставаться в памяти народов! ВСЕХ! КАЖДОГО! Даже если для этого придётся вновь вернуться в битвы и легенды!
Повисла тишина. Казалось, что весь лес замер в ужасе от того, что происходило на этой поляне.
Одур положил руку на меч. Рудо быстро бросил взгляд на свой. По сравнению с оружием Одура его меч казался детской игрушкой, облегчённым клинком для тренировок. И если начнётся схватка, то…
– Ж-ж-ж… – приглушённо раздалось в кустах.
Одур резко обернулся.
Жужжание повторилось. Непрошеная свидетельница, пчела, уже готовилась унести новость об этой встрече в свой улей. Одур побагровел, крепче сжал рукоять меча – его вот-вот разоблачат перед всем лесом!
– Я сровняю этот лес с землёй за моё унижение! – прогрохотал он. Эхо его голоса заметалось среди деревьев. С криками взлетели птицы, в один миг пожухли и поникли ландыши.
– ВЫ ПОЖАЛЕЕТЕ ОБ ЭТОМ! – словно раскаты грома разносилась угрозы во все концы леса.
Сверкнуло в лунном свете лезвие – и зашелестели срубленные ветки кустов. А потом Одур исчез – словно его и не было.
Что-то больно кольнуло Рудо в ладонь. Он опустил глаза. В руке он продолжал сжимать уже никому не нужный и позабытый амулет. Тот потихоньку остывал, словно засыпая.
…Этот день остался в истории Леса как начало новой эры, эры мира и понимания… – отголоски несбывшегося видения таяли в сознании Рудо.