Страница 85 из 130
А потом я вернулась к мужу, бесцеремонно уселась совсем близко к нему, отчего его любовница посторонилась. Я коснулась его руки, нежно погладила грубые пальцы и сказала со всей искренностью, на которую была способна:
— Спасибо тебе.
Его темный взгляд в этот момент старался проникнуть в меня, прочесть, ухватиться за мою суть и вкусить ее.
— На тебе моя рубашка, Ив, — констатировал он, словно мои благодарности его мало заботили.
— Хочешь, дам тебе взамен мою? — пошутила я.
Уголок его губ дрогнул.
А взгляд по-прежнему жаждал, ловил, искал… Так горячо, что заболело в груди.
— Я всего-то оставил тебя одну на несколько месяцев, Ив.
— Непозволительно долго. Я заскучала.
Он замолчал.
Его челюсти напряглись, кадык дрогнул.
Грубые пальцы шевельнулись, указательный погладил мое запястье. И в груди у меня все заколыхалось — этот мужчина почти заставил меня заплакать, и я отвернулась.
— У меня странное предчувствие, Корнуэлл.
— Неужели?
— Кажется, ты здорово насолил императору.
Я знала, что Кристиан смотрит на меня — безотрывно. И мне хотелось прижаться к его сухим губам, шептать в них, касаясь ладонями его лица.
Я на секунду представила… а дальше… Наткнулась на внимательный, оскорбленный и пылающий взгляд девушки, что сидела чуть поодаль.
— Я его не украду, не волнуйся, — сказала ей без тени гнева. — Мне нужно сообщить ему одну тайну, за которую нам обоим отрубят голову. Тебе не стоит ее знать.
Кажется, она сотни раз представляла меня. Возможно, она пыталась разузнать, что я собой представляю, как выгляжу… лучше я или хуже, чем она. И теперь ее мир разбился вдребезги. Она поднялась, бросила взгляд на Кристиана, но осознав, что он не остановит ее, ушла, тихо прикрыв за собой дверь.
— Вы тоже пожалуйста, — сказала я и доктору.
Какое-то время я смотрела в окно.
Мне больше не хотелось лгать, юлить и притворяться.
Внутри было спокойно, словно я обрела внутреннюю свободу. Возможно, я, наконец, осознала себя в новом, жестоком мире. Я заняла в нем место, укоренилась, вдруг поняв истинную ценность собственным решениям и выбору.
— Кристиан?
Это вышло легко — просто сказать ему по наитию простое и всем понятное:
— Я тебя люблю.
И посмотрела на него, ощущая, как румянец приливает к щекам.
— И знаю, что ты никогда не полюбишь меня. Но то, что ты для меня сделал… с самого начала, я не забуду никогда.
Он ничего не ответил, просто смотрел, слегка нахмурившись.
— И уж прости, но ты должен знать еще одну страшную тайну…
— Страшнее первой, Ив?
— Да, — я опять погладила его смуглую руку, очертила костяшки его пальцев. — Я действительно ведьма.
— Это даже не тайна, Ив. Я всегда это знал.
Мне было больно — кто бы знал, как. Но я рассмеялась.
— Но это правда.
Когда он понял, что я не шучу, его взгляд стал серьезным.
— Никому этого не говори, Ив.
— Иветта Мэдок умерла в том мрачном темном замке, — я опустила глаза, потому что мне сделалось неловко.
Впервые с момента моего появления в ее теле — это осознание жило где-то во мне. Осознание произошедшего.
— Я очнулась в ее теле.
Кристиан не перебивал, а я извлекала из себя каждое слово с трудом, но тем не менее, это давало мне свободу, словно я скидывала с себя оковы.
— У меня тяжелый характер. Никогда не было семьи, да я и не тянулась. Работала, как проклятая. У меня мать рано ушла, потом отец. И… знаешь, я верила только в себя и знала, что деньги и финансовая стабильность дадут мне уверенность и независимость. Меня раздражали все эти клуши, цепляющиеся за мужиков. Зависящие от них. Я не хотела быть такой. Но и другой я никому не нужна. Даже со своими деньгами… никому.
И замолчала, часто сглатывая.
Какая глупость, вот так ему душу обнажать.
Он иного склада, человек другой эпохи, воспитания, нравов.
— Я не понимала, зачем я здесь и хотела жить так, как жила раньше. Думала, что пойду по тому же понятному, надежному пути.
Облизала губы, почувствовав на них соль и тотчас быстро смахнула слезу.
— Знаешь, а я ведь образованный человек. У меня экономическое образование. И я жила в мире, где есть так много всего! Самолеты, например. Даже ракеты… Боже, смартфон! Ты бы знал, что это такое! Метро, автомагистрали, поезда! Ледоколы и атомная бомба! Там есть все, Кристиан, но…
И я, наконец, взглянула на него.
— Там нет тебя.
И закусила губу, потому что он смотрел на меня так, как никогда не смотрел — с искренней нежностью.