Страница 84 из 130
Глава 44
Маршалл тепло притянул меня к себе, накинул плащ и тотчас крикнул в сторону:
— Сюда скорее!
На предплечье, плече и спине, куда попал кнут образовалась неприятная рана. Он опустился передо мной на колено, надевая мне на ноги теплые меховые сапожки. А потом придерживая за руку, усадил в карету, укутал колени одеялом. Ташка влетела следом, припадая ко мне в ноги, и принялась согревать дыханием мои замершие пальцы.
— Где Кристиан? — спросила я, в суматохе потеряв его из вида.
В экипаж взобрался седовласый мужчина, молча поставил врачебный чемоданчик на сидение, извлек некие растворы и попросил меня оголить спину, дабы хорошо обработать раны.
Взглянув на них, он заключил, что мне несказанно повезло отделаться так легко. И посему, смазав разными мазями, он выпорхнул в зиму, плотно захлопывая дверь.
Карета тронулась.
— Господин Корнуэлл велел везти вас в городское имение, — сообщил Маршалл. — Он тоже туда приедет…
Зажмурилась.
Его рваное дыхание, стиснутые зубы, блеск глаз… и звуки ударов… — не могу не представлять это ежесекундно.
От пережитого и легкой слабости, а может от сытого тепла, меня начало вести в сторону. Таша села рядом, позволив мне опустить тяжелую голову на ее плечо.
— Все закончилось, Ивушка… Господин Корнуэлл больше тебя никуда не отпустит…
Я вздохнула, сцепив зубы.
Не думаю, что ему нужна такая жена.
Пока мы ехали, я почти ничего не чувствовала, а когда Маршалл повел меня в дом — мне стало дико больно. Рана на спине была рванной, смазанной, хоть и не глубокой.
А ведь Кристиану досталось больше двадцати ударов!
«Ну, это ты зря, Себастиан! Не стоило… — хладнокровно подумала я. — Может, Ивушке и довольно, но с Алевтиной Курагиной ты еще не знаком!»
Я не смотрела по сторонам, лишь под ноги — ступени, ковры, блестящий пол из светлого дерева.
— Я возьму вас и отнесу наверх, — произнес Маршалл. — Держитесь крепко, госпожа.
— Мальчика… найдите Радима, — прошипела, позволив управляющему отнести меня в комнату и уложить на бок в теплую постель.
Меня окутал аромат чистых простыней, уюта и, наконец, я действительно ощутила — все ужасы заточения позади.
В комнате суетились.
Я вновь увидела доктора, он велел напоить меня чем-то мятно-горьким.
Мне растерли ступни — запахло алкоголем. Таша мягко укутала мои ноги, любовно поправила подушку и погладила ладошкой по волосам.
— Поспи… поспи, Ивушка.
Солнечный свет скрылся за портьерами, в мягком полумраке я буквально затерялась и утонула. Слышался только девичий плач, хлопки дверей, шум внизу… в холле. Мне померещились хриплые мужские стоны, и вскоре моя подушка намокла от слез.
А потом я проснулась — солнце все также светило в щель между портьерами. Я чувствовала себя идеально выспавшейся. Кожа на спине была стянута. Кажется, эшафот, кнут и плети — это что-то из прошлого, причем далекого и чужого. Мне захотелось встать и начать действовать — внутри полыхала жажда воли, жизни и движения.
— Ивушка?
Я повернула голову, увидев, как Таша спускает с кресла ноги — она спала в нем свернувшись, как кошка.
— Ты хочешь воды?
— Предпочла бы что-то покрепче…
Она удивленно застыла, потупилась и пробормотала:
— Сейчас принесу.
— Я шучу, краса моя, — осторожно спустив ноги на пол, я заметила, что ступни у меня красные и неприятно шершавые. — Мне бы помыться, а потом я бы встретилась с господином Корнуэллом. Как он?
— Хорошо.
— Кувыркается с женщинами и исполняет сальто с седла? Я серьезно, Таша. Как он себя чувствует?
— С ним эта его… ну.
Кивнула.
— Ну раз там «эта», то буду надеяться, что любовь животворящая быстро поставит его на ноги.
Я поднялась, медленно пошла в ванную.
Таша полила мне на руки из кувшина, и я умыла лицо и шею.
— Я позову доктора, — произнесла она. — Он сказал, что нужно перевязать.
Да-да…
Я постаралась привести себя в порядок — насколько это было возможно. А после того, как явившийся доктор, вновь намазал мне чем-то спину и замотал рану, я сказала:
— Мне нужно увидеть господина Корнуэлла. Он может меня принять?
— У него жар, но он в сознании и держится хорошо. Но я бы не советовал…
— Значит — может.
Так я и поступила.
Таша, конечно, смутилась, потому что я оделась небрежно — приказала принести мне мужнину хлопковую рубашку, которая не должна была сильно прикасаться к спине. С Ташиной помощью одела одну из нижних ее юбок я. Волосы попросила собрать повыше.
И вот такой прекрасной я дошла до покоев хозяина и вместе с доктором заявилась к нему.
Одна портьера была распахнута — стоял запах трав, меда и золы. Комната была большой — даже не совсем спальня, скорее внутреннее рабоче-спальное пространство. Но кровать была внушительной, роскошной и высокой.
Кристиан лежал на животе, под грудью была подложена подушка, чтобы создать небольшой уклон. А перед ним на полу сидела хрупкая, нежная девушка в красивом, но вполне простом платье. Она коротко обернулась и, увидев меня, испугалась — даже слезы в глазах высохли.
На пороге я остановилась лишь на секунду, а затем смело прошагала к постели.
— Привет, — это я сказала незнакомке, а потом обошла кровать и взглянула на спину мужа.
Содрогнулась.
Он был в сознании, его лоб блестел от пота, его лихорадило. Но он не сказал ни слова, поэтому я бросила:
— Кристиан, это всего лишь пара царапин.
— Рад, что ты пришла их оценить.
В его голосе не было злости или обиды. Напротив — нечто сладкое, пробирающее до мурашек.
— Оценить? Ну ок. На все сто по десятибалльной шкале, — ответила я.
Оставив его, подошла к столу, на котором стояли всякие баночки и мази. На секунду прикрыла веки, пытаясь унять сердцебиение — на самом деле, раны были ужасные.
— Доктор, что это за средства? — спросила я. — Расскажите, как и чем вы лечите моего мужа.
Кажется, произнесенная фраза, а особенно слова: «моего мужа» вынудили девушку на полу вздрогнуть.
Я не обратила на это внимание. Сейчас меня заботило, не навредит ли Кристиану это лечение. Знаю я эту их медицину! Еще пиявок притащат или каленным железом начнут жечь.
Правда, доктор попался толковый. Единственное, что я потребовала, делать перевязки чаще и давать господину Корнуэллу питье. И больше никакой золы…