Страница 75 из 130
Глава 40
— О, Всевышний!
Судья вошел в комнату и отпрянул назад, наступая на ногу идущему позади него Мартену.
— Черт! — выругался тот.
— Не упоминай в пустую, право слово! — проговорил судья, и найдя взглядом Корнуэлла, сглотнул. — Господин Кристиан…
Этот возглас утонул в тишине комнаты, и лишь писк Мартена стал зудеть где-то вдалеке:
— Он убьет нас! Убьет!
Корнуэлл сидел в кресле.
Его глаза в полумраке сверкали негодованием.
Огонь из камина подвижно колыхался и вычерчивал хищные черты лица Кристиана — надбровные дуги, складки у рта, высокие скулы. Он был похож на демона, только что выпрыгнувшего из пламени.
— Доброе утро, господин Кристиан… — судья сделал еще пару шагов и остановился, а Мартен коснулся его локтя, прячась за его спиной.
— Прошу — ближе, — произнес Корнуэлл, и пальцы Мартена сжались сильнее, вынуждая судью поморщиться. — Слышал, именно вы приехали в мой дом, связали мою жену и увезли в Рокстон?
Ни грамма злости или негодования. Спокойствие от Корнуэлла исходило такое, что оба мужчины застыли от ледяного ужаса.
Присутствие в этой комнате избитого Клода Бэзила, сидящего прямо на полу, а на стуле — неестественно прямого и молчаливого доктора Никсона делало свое дело — стращало так, что зубы у Мартена громко стучали.
— Принесите моим гостям по стулу, — приказал Корнуэлл солдатам. — И поставьте ближе к огню.
Его приказ был выполнен.
Мужчины расселись на значительном расстоянии друг от друга. Под грузным судьей стул ощутимо заскрипел.
— Мы были вынуждены исполнить волю императора, — сказал он. — Но никто не хотел обидеть госпожу Ив!
— Кто ее ударил?
Этот вопрос осыпался искрами из камина. По крайней мере, судья и лейтенант Мартен так упрямо посмотрели в огонь, словно нашли там что-то интересное.
— Господин…
— Кто?
Холодно, без злости.
Бэзил затрясся на полу, бросая взгляд то на седого судью, то на Корнуэлла.
— Лорд Ханнэм, — повинился судья. — Он сильно поколотил ее, ударил по лицу и рассек щеку. Но мы подоспели вовремя.
— Вовремя?
— Она прокусила графу руку до самой кости, — добавил зачем-то Мартен, и судья бросил на него предупреждающий взгляд. — Ну… это было очень смело для женщины.
— Да, она дьявольски смелая, — произнес Корнуэлл, — когда вокруг одни трусы. Кстати… — он пощелкал пальцами, будто что-то вспоминая. — Господин-судья, помните, вы приезжали со мной в замок Мэдок и обнаружили там Родерика Безила?
— Да.
— Что сказал тогда доктор Никсон?
— Что Родерик Бэзил упал с лестницы.
— Тогда это не вызывало у вас сомнений? — Кристиан неподвижно сидел в кресле.
Мрак обрисовывал его силуэт так, что можно было поверить, что из этого кресла вещает сам дьявол.
— Нет, — глухо ответил судья.
— Лейтенант? — спросил Корнуэлл. — Вы приезжали в замок днем ранее?
— Д-да, — отозвался тот.
Мартен никак не мог взять в толк, как так вышло, что этот человек, который некогда приютил их в собственном доме в дождь и угостил выпивкой, ворвался в город и перебил всех людей местного графа.
— И что там увидели? — поторопил Корнуэлл.
— Я?
— Да.
Мартен поерзал на стуле, отер губы и взглянул вопрошающе на судью — мол, что делать?
— Я… увидел госпожу-баронессу.
— Лейтенант, вы чего мямлите? Вы можете отличить живого человека от мертвого?
— Я… гм…
— Вы были пьяны?
— Никак нет, господин Корнуэлл!
— Напуганы?
— Ну…
Кристиан поддался вперед, отчего его лицо показалось из мрака. Усталый напряженный взгляд, сжатые губы и раздувающиеся ноздри.
— Так что вы там увидели, Мартен?
— Она была как… как мертвая!
— Может, потому что замерзла, потеряла сознание и нуждалась, прежде всего, в вашей помощи?
Взгляд Корнуэлла был настолько давящим, что Мартен растерялся. Он боялся упорствовать, заметив ружье, приставленное к креслу. Пока лейтенант добирался сюда, его пару раз стошнило — он был о себе высокого мнения, но увиденное напугало его до дрожи в коленях — всюду лежали трупы.
— Мне казалось, что…
— Казалось?
— Да, казалось.
Корнуэлл перевел взгляд на доктора, который все это время молчал и даже не двигался. Его глаза были полуприкрыты, а губы подрагивали.
— Доктор, без вас в этом не разобраться. Вы ведь осматривали мою жену?
— Да, — прохрипел он.
— Ну?
— Никогда в жизни не видел, чтобы люди так менялись.
— Так — это как?
Казалось, Корнуэлл забавлялся.
Он рассадил этих мужчин перед своим креслом, и каждый из них гадал, выйдет ли живым из комнаты. Никто из них и подумать не мог, что этот обходительный человек — меценат и благотворитель — зальет улицы Берна кровью.
— Радикально, — обреченно сказал доктор. — Но мы оба знаем, господин Корнуэлл, что дрянной характер присущ человеку от рождения, а Ив обзавелась им многим позже. До вашего приезда в Фавру, я не знал девушки скромнее и набожнее. И то, что с ней произошло, сильно ее надломило. Мне было жаль ее. Искренне жаль. Она была пленницей замка Мэдок, самым несчастным существом в Фавре, и я не знал, как ей помочь… и стал соучастником страшного преступления.
Все надолго замолчали.
Никсон сидел все так же — руки безвольно лежали на его коленях, а голова была слегка опущена.
— Как-то ночью Клод приехал к моему дому и сказал, что Ив умирает… Я тотчас собрался, — проговорил доктор. — Когда я увидел ее, то не мог поверить — она была на сносях. Живот выпирал, обтянутый кожей. Родерик снова поколотил ее, и она мучилась, не имея возможности разродиться.
— Чей это был ребенок? — голос Корнуэлла показался всем шепотом из могилы, настолько безжизненным он был.
— Родерика Бэзила.
— А этот ублюдок ее трогал? — спросил Кристиан, кивком указывая на ошарашенного Клода.
— Этот юноша ее любил. И она его любила. Но Иветта была доброй христианкой и порядочной девушкой, несмотря на то, что с ней сотворили. Она любила Клода светло и искренне, но легла бы в его постель только будучи замужней. На самом деле, я никогда не видел таких чувств. Эти двое были созданы друг для друга. И, вероятно, они бы бежали, но появление Марисы все испортило. Со дня ее рождения Иветта начала угасать.
В тишине комнаты раздался треск.
Все взгляды устремились на подлокотник, который прямо сейчас раскололся под ладонью Корнуэлла.
Он поднялся — так резко, что колыхнулся воздух.