Страница 64 из 130
Глава 36
— Что тут происходит, лорд Ханнэм? — в темницу ввалилось разом несколько мужчин.
Одним из них был окружной судья. Двое других за его спиной, судя по одежде, тюремщики. А вот худого и высокого старика в черном мрачном облачении я раньше не видела. Впрочем, сейчас я была не в том положении, чтобы размышлять откуда он здесь взялся.
Мужчины замерли на пороге, во все глаза наблюдая интересную картину: я — в одном углу комнату, Ханнэм — в другом, как спарринг-партнеры на ринге. Мы оба дышали, как умирающие. Руки у Татума дрожали, волосы были всклокочены, а поцарапанное лицо исказилось гримасой боли и досады. Уверена, я выглядела не лучше.
— Она на меня напала! — бросил граф первым.
И словно подтверждая это, с его прокушенной руки на пол пролилась густая темная кровь.
Взгляды мужчин метнулись в мою сторону, и я уж было хотела возразить, как судья рассерженно гаркнул:
— Милорд, это жена господина Корнуэлла!
Он и правда негодовал. Разумеется, опасаясь того, что Кристиан предпримет, узнав, как со мной обращались.
Я смазано коснулась подбородка, взглянула на пальцы — кровь. Алая, жидкая и блестящая. Видимо, все еще хуже, чем я думала. Сощурилась и тотчас вздрогнула, ощутив резкую боль.
— Я защищался, — выдал Татум. — Посмотрите! Вцепилась в меня, едва я только вошел!
Судья подал мне руку, помогая сесть на койку.
— Всемогущий! — сорвалось с его губ, когда он рассмотрел мое лицо. — Как бы не пришлось шить ей щеку!
Услышав это, я обмерла. До этой секунды я и представить не могла, насколько сильно Ханнэм своим ударом рассек мне скулу. В моей голове тотчас мелькнуло: «Здесь нет никаких антибиотиков и даже обеззараживающих средств».
— Немедленно пригласите доктора! — крикнул судья тюремщикам.
— Подождите!
Подволакивая ногу, по узилищу проковылял старик в черном.
— Что вы скажите, госпожа Корнуэлл? — спросил он, сощурив светлые глаза. — Почему вы напали на хозяина графства, лорда Ханнэма?
Татум хрипло закашлялся, всем своим видом показывая, как сильно пострадали его ребра.
— Я отвечу на ваши вопросы, господа, но ради всего святого, пригласите врача, — вымолвила я, стиснув зубы от саднящей боли. — Не знаю, с кем имею честь?
Взгляд старика стал невыносим.
— Я посланник епископа, Ральф Ханнэм.
Что-то ощутимо дернулось в груди, и я медленно перевела взгляд на Татума, который ни коим образом не проявлял радости по поводу появления здесь своего родственника.
— Владыка направил меня, чтобы я стал его ушами и глазами, госпожа Корнуэлл, — произнес посланник. — И дал вам возможность покаяться.
В покаянии я не сильно нуждалась.
Больше в том, чтобы перевести дух. От грубых пальцев Татума болело все тело.
— Она будет осуждена графским судом! — процедил Тейт. — Это моя земля, а значит мне вершить правосудие!
— Не забывайтесь, граф, — мягко, но весомо сказал Ральф. — Здесь пересекаются интересы очень влиятельных мужчин. Эта женщина принадлежит Кристиану Корнуэллу, и я должен подвергнуть пристальному изучению выдвинутые против нее обвинения. А потом доставить ее в Сольвер, чтобы она предстала перед императорским магистратом.
Татум побледнел.
Я, кажется, тоже.
Тюремный врач явился незамедлительно. Правда, был он совершенно неумелым, хмурым и не заботился о стерильности. Лекарством от всех болезней он, вероятно, считал простую воду. Взглянув на рану у меня на щеке, он хрипло спросил: «Зашивать или прижечь железом?» и я решила, что уж лучше оставить все, как есть, нежели позволить этому мяснику тронуть мое лицо.
С Ханнэмом обошлись куда бережнее — его рану тоже промыли, а для удобства его сиятельство вывели прочь, в тепло и уют.
— Этот человек хотел надругаться надо мной, — бросила я.
— Ваше слово против его, госпожа Корнуэлл, — коротко ответил Ральф, давая понять, что «правда» Татума гораздо весомее «правды» женщины, сидящей под стражей.
Впрочем, в этом мире слово мужчины всегда обладало большей значимостью.
— Я прошу отложить разбирательства до возвращения моего мужа!
— Если вы чисты в своей вере, вам не о чем беспокоиться.
— Здесь холодно. Я прошу предоставить мне теплую комнату!
— Если Всевышнему угодно, он даст вам сил и терпение преодолеть любые трудности.
Я стиснула зубы.
— В чем конкретно меня обвиняют?
Судья хотел было что-то ответить, но Ральф вскинул руку и пояснил:
— Ваш любовник по имени Клод Бэзил утверждает, что видел, как вы занимались колдовством. Вы ввергли себя в руки темных сил, отдав им душу. Гвардейский офицер подтвердил вашу смерть. А затем, как он уверяет, вы воскресли.
Меня кольнула невидимая игла.
Я молча взглянула на краешек неба, видневшийся в окне — похоже, недолго мне здесь сидеть. Стоит поинтересоваться, что именно тут делают с ведьмами.
— Это глупые слухи, — ответила я.
— Вы готовы пройти испытание железом, госпожа Корнуэлл?
В голове у меня возникли чудовищные картины, и я неосознанно стиснула кулаки.
— Эта мера не может применяться к аристократке, если она или ее муж сами не попросят об этом, — вмешался в разговор судья.
— Либо, если эта ордалия не будет назначена императором, — ответил на это посланник и посмотрел мне в глаза: — Возможно, это спасет вашу душу.
Я вздохнула — глубоко, до головокружения.
Дело — дрянь.
Все мое тело болело от последствий борьбы с Татумом, его ударов и посягательств, щека отекла и начала дергать пульсирующей болью.
И, тем не менее, я ответила:
— Благодарю, но свою душу я намерена спасать иначе.
***
Выглянувшее солнце растопило снег, и тонкая струйка воды побежала по железным прутьям оконной решетки, заструилась по щербатой стене на пол моей темницы.
Узкое отверстие в двери распахнулось, жестяной поднос с похлебкой и коркой хлеба впихнули внутрь. Я с тоской покосилась на него. Есть хотелось чудовищно, но я настолько околела и ослабла, что не могла встать.
У меня был озноб.
Если честно, я всерьез подумывала, что хочу на костер — там хотя бы тепло.
Я лежала на постели, обхватив колени, скукожилась и смотрела на трещины в стене.
Я старалась понять, как действовать, но картина никак не складывалась.