Страница 36 из 130
— Уверена, что не хочешь ничего уточнить? Или попросить меня о чем-то?
Он двинулся вокруг меня, и я ощутила, что его поведение граничит с каким-то ритуалом, иначе как объяснить то, что я сгораю от желания. Мне захотелось и с него сбить спесь. Но, что больше — скорее уложить его в койку.
— Я приглашу твою служанку, она поможет тебе раздеться, — сказал он и пошел к дверям.
А я сглотнула сухими губами и жадно посмотрела ему вслед.
— Ты разве не справишься сам?
Он остановился.
Его взгляд обжег меня до чудовищной красноты.
Я знала, что на мне много одежды, но ведь не настолько.
Вопреки логике, Корнуэлл прошагал прочь от меня к столу, выдвинул ящичек и извлек нож — в спокойствии и молча. Лезвие слабо сверкнуло в его руке.
— Прости, я ведь не форсирую события? — уточнила я, когда он подошел, развернул меня спиной и подтолкнул к стойке балдахина, никак не проявляя то, что ему не терпится овладеть мной.
Я схватилась за стойку обеими руками, почувствовав, как Кристиан разрезает шнуровку корсета, задевая жемчужины, которые посыпались на пол.
— Нисколько, — послышался его ответ.
Он резко сдернул платье вниз, вынудив меня вздрогнуть, а затем развернул меня лицом к себе. Я жадно нашла его взгляд и замерла, потому что сейчас в нем было все и многим больше — и даже толика злости и раздражения.
Он выставил руку над моим плечом, упираясь в стойку.
Все горело внутри.
Мой взгляд уперся в его губы, скользнул по выступающему кадыку к белому вороту рубашки. И я уже знала, что буду целовать его шею, подбородок и губы, которые прямо сейчас что-то говорили мне.
— Что? — пробормотала рассеянно.
Алкоголь можно было не пить, я пребывала в состоянии предвкушения, которое пьянило сильнее вина.
— Я буду аккуратен, не нужно волноваться, — тихо сказал он. — Главное, не сопротивляйся. Договорились?
Его пальцы мягко коснулись моих распахнутых губ, а взгляд утонул в моих глазах. И Корнуэлл прочитал в них «да».
— Я буду тебя касаться. Очень откровенно. Я теперь твой муж.
Это прозвучало столь соблазняюще, что из достойных ответов, я выбрала только скупой кивок.
Его пальцы вновь приласкали мои губы, приподняли подбородок, а затем Корнуэлл поцеловал меня. Сразу глубоко и страстно.
За все сорок пять лет я ни разу не испытывала такого сумасшедшего желания. Это не пустой треп — под присягой на святой инквизиции я сказала бы то же самое. Противиться этому было невыносимо не от того, что я боялась потерять себя, влюбиться или прослыть порочной в глазах собственного мужа. Я просто желала провести с ним ночь, о которой я, вероятно, никогда не забуду.
И даже страх быть уличенной в потери чести меня не останавливал. Мысль, вспыхнувшая в голове, была вышвырнута прочь за пределы сознания: «Он этого не простит».
Корнуэлл медленно высвобождал меня из одежды, периодически вжимая в стойку балдахина. Его ладонь приласкала мою грудь, пальцы коснулись трепетного живота, и я покрылась мурашками.
Корнуэлл умеет обращаться с женщинами. Он был бережен, чуток и страстен. Но еще собственнически эгоистичен, как и большинство мужчин.
Ворох простыней, лунный свет, его черные волосы, пребывающие в полном беспорядке, вычерченные кисти и запястья, испарина на спине, приятная тяжесть его тела и бесстыдное дыхание — все яркими вспышками остается в моей памяти.
Хочу помнить каждую секунду.
Стоны, поцелуи, его запах и вкус. Собственническая хватка на моих запястьях, бесстыдные движения, напряжение его мышц, удовольствие в его глазах.
Корнуэлл оказался еще лучше, чем я могла представить. Крепкий, мускулистый и мощный. Экземпляр, каким бы мечтала владеть любая на моем месте. От которого легко можно впасть в зависимость.
А там было от чего.
Без лишних слов — было.
Познав меня и полностью присвоив, он не удивился, не остановился и никак не обеспокоился тем, что я умолчала о своем небольшом секрете. Он не прервался ни на что, пока не получил свое причитающееся наслаждение от всей этой затеи.
Его пальцы обхватили мое лицо. Короткие, рванные и влажные поцелуи мешались с хриплым, надсадным дыханием.
Я смогла вновь воспринимать гнетущую реальность, только когда на улице взревел праздничный фейерверк. В небе вспыхнули яркие золотистые искры и осыпались в звездную ночь.
Обнаженная я села на постели, глядя сквозь окно на то, как загорается и гаснет дождь из искр. Все в груди дрожало от неловкой правды — мне, на самом деле, плевать на салют.
— Нравится? — горячая ладонь сверху донизу прошлась по моей спине.
— Да. Очень.
Наконец, ночь погрузилась в тишину. Корнуэлл запустил руку в мои волосы, потянул и вновь уложил меня на спину. Повернул к себе мое лицо и с наслаждением припал к губам.
Если он и собирался расспросить меня о чем-то, то совершенно точно сделает это утром. А значит, я тоже не вспомню об этом до рассвета.