Страница 8 из 79
Герман воевал хорошо, дослужился до капитана и в 1918 году вернулся к гражданской жизни. Он поступил в университет в Берлине. Что фон Зетлер там изучал, точно не знал никто, но его учеба имела какое-то отношение к политике.
В 1922 году его отец умер от сердечного приступа. Ему было 54 года.
Герман вернулся в Южную Африку и сразу же взял на себя управление семёйным предприятием. Он руководил фирмой жестко, служащие его боялись, но ему это было только на руку.
Во время общего экономического кризиса в двадцатые годы цена на необработанные алмазы на мировом рынке упала. К тому же были открыты месторождения в Австралии, Индии и Канаде. Но состояние, которое сколотил старый фон Зетлер, росло, несмотря ни на что.
Когда в Германии на политическую сцену вышла национал-социалистическая партия, Герман передал руководство семейным предприятием старшей сестре Хедвиг и вернулся на землю предков. Он стал национал-социалистом.
В Кимберли он вернулся только в 1945 году. После того как Германия была разгромлена. С ним приехали восемь человек — с виду все люди очень непростые.
Хедвиг за несколько недель до этого умерла от воспаления легких. Это произошло в лагере для интернированных вблизи Претории, куда ее поместили вместе со многими другими соотечественниками после того, как в 1939 году южноафриканский парламент незначительным большинством голосов проголосовал против нейтралитета страны и участия в войне на стороне Великобритании.
Предприятие фон Зетлеров было уже не таким блестящим, как раньше, но благодаря хорошим отношениям семьи с высокопоставленными экономическими и политическими деятелями Южной Африки все было сохранено за ними.
В течение нескольких месяцев Герман набрал на работу около тридцати молодых людей немецкого происхождения. Никто из старых служащих фирмы не знал, что это была за работа. Они носили форму цвета хаки, и их целыми днями не было в имении. Возвращались эти люди вечером, грязные и уставшие. Со временем остальные служащие привыкли к этим «работникам», больше похожим на призраков. И таких призраков становилось все больше. За несколько месяцев до прибытия пятидесяти мальчиков из Германии они стали проводить в имении весь день, оборудовали в бывшем доме для персонала дополнительные комнаты и построили рядом с главным зданием еще одно — новое, в котором было что-то вроде зала. Именно здесь мальчишки слушали речь фон Зетлера.
Они быстро познакомились друг с другом. Проявились симпатии, и тут же образовались отдельные группы, члены которых проводили время вместе. К этим группам автоматически присоединялись призраки — постоянные спутники молодых немцев. Вели они себя подчеркнуто свободно, по-юношески, и выполняли все просьбы своих подопечных.
Тем не менее, едва услышав вопросы о братстве, они становились замкнутыми. Ответ был стереотипным:
— Вы скоро узнаете от своих учителей все, что должны знать.
Время от времени один из призраков встречался с Германом фон Зетлером и докладывал ему обо всем, что происходит в имении.
Фридрих фон Кайпен единственный не принадлежал ни к одной из групп. Совсем не потому, что никто не хотел общаться с ним, наоборот, почти все мальчики подходили к нему с предложениями сделать вместе то или другое.
За несколько дней за ним закрепилась репутация таинственного одиночки.
Он проводил время большей частью с Гансом — своим призраком. Этот человек, как и большинство его коллег, когда-то служил под командованием фон Зетлера. Мальчик и его спутник часами сидели в скудной тени одинокого дерева и беседовали о Германии и прошедшей войне, причем четырнадцатилетнему Фридриху очень скоро стало ясно, что он далеко превосходит своего собеседника в умственном плане. Ловко задавая косвенные вопросы, мальчику удавалось получать все больше информации во время этих разговоров.
Вот, например, когда ранним вечером в пятницу они сидели на ступеньках главного дома со стаканами домашнего лимонада в руках, он задумчиво проговорил:
— Если бы кто-то рассказал мне, что я сдам экзамены на аттестат зрелости, чтобы после этого изучать теологию, я бы наверняка решил, что он сумасшедший. Ну разве это не безумие — думать, что горстки молодых людей, хорошо окончивших школу и, вероятно, даже получивших отличное образование в области богословия, будет достаточно для того, чтобы влиять на деятельность католической церкви? Ведь нас мало.
Ганс улыбнулся.
— Речь идет не о горстке молодых людей, вас сорок девять, и через полгода прибудут следующие пятьдесят, потом через полгода еще пятьдесят…
Он осекся, поняв, что сказал лишнее, и строго посмотрел на Фридриха.
— Ты этого не слышал, — предупредил он, — если господин фон Зетлер узнает, что я…
Фридрих сделал вид, что и не понял, как важно то, о чем проговорился Ганс.
— Конечно. А здорово, что нас много! Итак, мы будем целой армией?
— Совершенно верно. Вы, любопытный молодой человек, станете частью целой армии. Армии симонитов.
Сзади раздался голос, и Фридрих тотчас узнал фон Зетлера.
Ганс вскочил на ноги и, смутившись, попытался оправдаться:
— Господин фон Зетлер, я не хотел, я имею в виду…
— Все хорошо, Ганс. Я сам поговорю с фон Кайпеном. Может быть, я смогу удовлетворить его жажду знаний.
Ганс по-военному вытянулся.
— Слушаюсь, господин фон Зетлер.
Призрак повернулся и пошел в дом.
Фон Зетлер сел на лестнице рядом с Фридрихом, который спокойно отпил глоток из своего стакана, и бросил взгляд на широкую площадку перед ними.
Оранжево-красный шар солнца так быстро подвигался к горизонту, что, казалось, оно просто-напросто падает. Лучи уже потеряли большую часть своей силы, и за ним можно было наблюдать спокойно. Казалось, что светило падает в какой-то невидимый водопад, который прикрывается равномерным красным туманом.
Не отрывая взгляда от заходящего солнца, фон Зетлер сказал:
— Мое детство прошло так давно, что я и не помню, может ли такой молодой человек чувствовать красоту природы.
Фридрих искоса посмотрел на него.
— Мое детство тоже давно прошло, господин фон Зетлер.
Взгляд мужчины оторвался от горизонта, его глаза встретились с глазами Фридриха. Они долго молча смотрели друг на друга, затем фон Зетлер кивнул.
— Фридрих, ты позволишь, чтобы я тебя так называл?
Мальчик пожал плечами.
— Спасибо. У меня такое чувство, что мы проведем вместе еще много времени и станем хорошими друзьями.