Страница 66 из 79
— Отец подождал, пока мальчик подошел к нам. Затем он достал пистолет, приставил его к голове ребенка и нажал на курок. Я во всех подробностях видел, что сделала пуля. Леонардо, я хотел закричать, но не смог. Я хотел бежать прочь, но ноги не слушались меня. А отец… Мой отец, смеясь, посмотрел на меня и сказал: «Он на меня напал, этот еврейский выродок, ты ведь это видел, сын, не правда ли?»
Четырехлетний ребенок напал на моего отца так, что тому ничего не оставалось делать, кроме как убить его. При этом он смеялся, Леонардо. Мой отец при этом смеялся. Он просто оставил мальчика валяться на улице, а меня потащил дальше. Мы продолжили осмотр.
— О господи! — вырвалось у Корсетти.
— С этого момента я больше не мог выносить прикосновения отца. Когда он оказывался рядом, у меня начинались спазмы в животе, и меня несколько раз даже тошнило, когда он пытался до меня дотронуться. Отец подумал и понял, после чего это случилось со мной. Он начал меня избивать. Он называл меня другом евреев и бил. Он угрожал, что я окончу концентрационным лагерем, если встану на сторону евреев. Я не знаю, сколько ребер он мне переломал, но с тех пор не было ни одного дня, чтобы я не чувствовал боли.
— А ваша мать?
— У матери оказался знакомый, который жил в Южной Африке. У его семьи там был бизнес, связанный с добычей и торговлей необработанными алмазами. Этот человек незадолго до начала войны, в августе тридцать девятого года, приехал в Германию и посетил нас. Позже я узнал, что мать рассказала ему о том, что происходит в нашей семье, и попросила помочь. Незадолго до того, как ему подошло время уезжать, она передала этому человеку сумку с моими вещами. Мне мама объяснила, что хочет, чтобы я уехал из дома. Я не должен задавать никаких вопросов. Нужно делать то, что она сказала. Через пару дней она меня догонит. Я ушел с ее знакомым. На следующий день мы сели в Гамбурге на корабль, отправлявшийся в Южную Африку. С тех пор я никогда не видел мать и ничего не слышал о ней.
Корсетти подождал, чтобы увериться в том, что Штренцлер больше ничего не скажет, а потом тихо проговорил:
— Я понимаю, как тяжело вам было это рассказывать. Тот человек, с которым вы уехали, хорошо с вами обращался?
Епископ Штренцлер кивнул.
— Да. Он обращался со мной хорошо. Он был верующим человеком.
— Это был священник?
— Нет, он не являлся служителем церкви, но жил строго по слову Божию и воспитал меня в христианском духе.
— Где точно…
Штренцлер отмахнулся.
— Нет, пожалуйста, поймите, сейчас я не могу ни о чем говорить. Я и так рассказал намного больше того, чем намеревался. Я чувствую, что беседа с вами идет мне на пользу. Она очищает, как исповедь, и я знаю, что доверился вам по воле Божией.
Леонардо Корсетти понимающе кивнул. Эта страшная история произвела на него, взрослого человека, огромное впечатление. Как же она должна была повлиять на Курта Штренцлера…
— Леонардо, скоро вы все узнаете.
«Скоро» наступило через четыре недели.
4 сентября 1986 года, Ардеа
Дом на Аква Солфо принадлежал богатому римскому бизнесмену. Здесь, в сорока километрах от столицы, он уединялся, когда хотел отдохнуть от суеты и дел большого города. Сюда время от времени наведывались еще несколько человек. Они были всегда скромно одеты, но приезжали на шикарных машинах. Сначала мужчин было четверо, потом стало больше. В последние несколько раз собирались тринадцать человек. Соседям было ясно, что хозяин время от времени приглашает к себе друзей из города. Вероятно, это были его партнеры по бизнесу, с которыми он обсуждал контракты в непринужденной обстановке. А может быть, это просто собирались господа, которые весь вечер играли в карты и отпускали шутки о женщинах. Словом, ничего примечательного.
Встречи протекали практически незаметно и лишь изредка, если один из гостей оставался на улице чуть дольше, соседи здоровались с ним, а он дружелюбно приветствовал их в ответ. Бросались в глаза шляпы, которые мужчины сильно надвигали на лоб, так, что лицо практически невозможно было рассмотреть. Вероятно, это была причуда какого-нибудь модного мужского клуба.
Ох уж эти богатые горожане…
Тринадцать человек сидели в удобных креслах и на мягких стульях в большой комнате. Свои обязанности хозяина дома римский бизнесмен выполнил, время от времени заглядывая сюда, чтобы удостовериться, что напитков и закусок достаточно. В разговоре он участия не принимал.
Один из присутствующих подвел итоги собрания. Все внимательно слушали его.
— Дело идет, как задумано. С1 во всем оказался прав. Мой доклад уже должен быть у него, и я уверен, что он доволен развитием событий. Довожу до вашего сведения, господа, что на следующей встрече, в октябре, нас будет семнадцать. Проект вступает в следующую фазу.
11 сентября 1986 года, Ватикан
Как почти каждую неделю после мессы на немецком языке, которую кардинал Фабер служил в маленькой капелле Кампо Санта, они задержались, чтобы поговорить. Они знали друг друга давно, и хотя их беседы были просто обменом мыслями, иногда разговоры длились больше часа и могли затрагивать целый круг вопросов.
Епископ Денгельман познакомился с немецким священником вскоре после его приезда в Рим. Очень скоро Юрген узнал о некоторых привычках Курта Штренцлера. Одной из них, выгодных для намерений Денгельмана, было регулярное посещение еженедельной ранней мессы в Кампо Санта.
Так как его преосвященство епископ Денгельман регулярно принимал участие в этой службе, получилось, что через несколько недель они, как бы случайно, покидая часовню, перекинулись ничего не значащими фразами. Потом увлеклись беседой и через полчаса заверили друг друга, что продолжат интересный разговор при первой же возможности. Денгельману показалось, что новому младшему секретарю конгрегации вероучения льстит то, что он может обменяться мнениями с епископом.
В тот же день он сообщил Гвидо о своем новом контакте и потребовал, чтобы информацию немедленно передали С1.
Фридрих фон Кайпен ответил быстро и дал знать, что очень доволен, потому что они наконец имеют источник информации в конгрегации вероучения и знают о том, чем там озабочены. Контакт нужно развивать и регулярно встречаться с этим Штренцлером. Важно получить от него как можно больше полезных для братства сведений, но тем не менее Юргену нужно быть предельно осторожным.
Казалось, Маг забыл об эмоциональном взрыве Юргена, свидетелем которого был Ганс.