Страница 65 из 79
— Здесь находятся дневники симонитов. Их начал писать Герман фон Зетлер при основании братства, а сейчас их веду я. Так будет до дня нашей окончательной победы. Раз в месяц я прихожу сюда и записываю самые важные события, которые произошли за прошедшее время. Ты найдешь здесь, и больше нигде, расшифрованные имена всех членов братства и тех, кто нам так или иначе помогает, а также все самые важные сведения, касающиеся братства. Человек, владеющий этой информацией, имеет огромную власть. Ты должен понять это, потому что следующим писать дневники братства симонитов будешь ты, Герман. Надеюсь, ты осознаешь доверие, которое я тебе оказываю. Я оставлю тебя здесь одного ненадолго. Посмотри дневники и подумай о том, что я тебе сказал.
Фон Кайпен кивнул на ящик и пролез через узкую щель наверх.
Герман был потрясен.
Наконец! Наконец он узнает о братстве все. Он ощутил, как его захлестывает волна осознания своей значимости. Но… вместе с этим чувством в голове опять возникли слова и напомнили ему о том, каким действительно важным этот день был для него.
29 августа 1986 года, Рим
Маленький ресторанчик на виа Кресченцо часто посещали члены римской курии. Вот и сейчас большинство столов, накрытых скатертями в зелено-красную клетку, было занято священнослужителями.
Епископ Леонардо Корсетти и епископ Курт Штренцлер сидели в углу за столиком, который они занимали всегда и уже привыкли считать своим. Раз в месяц они встречались здесь, чтобы пообедать, и при предварительной договоренности хозяин ресторанчика оставлял это место за ними.
Корсетти и Штренцлер уже несколько лет работали в разных структурах, но с той памятной обоим беседы, еще в Баварии, у них сложились отношения, которые светские люди назвали бы приятельскими. Они чувствовали взаимную симпатию и дорожили своими встречами.
Леонардо Корсетти в сентябре 1974 года был назначен на новую должность в папском совете по поощрению единства христиан. Курт Штренцлер занял его место в конгрегации вероучения и получил посох и митру. В церковных кругах многие говорили, что епископ Штренцлер как будто создан для должности руководителя этой конгрегации. Кардинал де Ример, казалось, разделял эту точку зрения. Но ждать такого назначения предстояло долго, потому что де Ример был еще не стар и крепок здоровьем.
Курт Штренцлер принадлежал к маленькому кругу священнослужителей, которые практически не имели противников внутри курии. Он был отличным дипломатом, и его миролюбие вошло в поговорку. Его действия были целенаправленными, и он делал все, что считал нужным, но при этом епископу удавалось ни с кем не поссориться.
Они были знакомы давно и многое знали друг о друге, но над детством и юношеством Штренцлера все еще простирался покров, который епископ Корсетти не мог отодвинуть. Как-то раз во время прогулки по садам Ватикана он заговорил об этом. Отец Курт остановился, минуту помолчал, а потом сказал:
— Пути Господни неисповедимы, Леонардо. Я не пытаюсь понять, почему Всевышний повел меня с детства по пути, по которому я должен был идти. Этот путь в конце концов привел меня сюда. Все имеет свой смысл.
Он опустил глаза, и голос его стал тише:
— Я часто просил, чтобы Господь избавил меня от некоторых ран, которые я до сих пор ношу в своем сердце. Потом я осознал, какие страдания принял Иисус ради нас. Это наполнило меня глубоким смирением.
Отец Курт снова перевел взгляд на Корсетти.
— Боюсь, я еще не могу говорить с кем-либо о своем детстве, не жалуясь. Когда я найду в себе внутренние силы, я расскажу вам об этом.
Корсетти положил ему руку на плечо и кивнул. С тех пор об этом они не разговаривали. Но сегодня вечером Курт Штренцлер сам вернулся к запретной теме.
Они только что сделали заказ. Бутылка красного вина — они пили всегда одно и то же — уже стояла на столе, и официант наполнил их стаканы. Штренцлер отпил глоток, глубоко вздохнул и сказал:
— Наверное, пришло время рассказать вам кое-что о моем прошлом. Вы готовы меня выслушать?
Корсетти коротко кивнул, подбадривая отца Курта:
— Вы как-то сказали, что для этого требуются внутренние силы. Если вы полагаете, что Господь вас сподобил, его волей является то, что вы доверяетесь мне.
Епископ Штренцлер отпил еще один глоток, а затем снова поставил стакан на стол.
— Я родился в тысяча девятьсот тридцать пятом году в маленькой деревушке около Гамбурга. Мой отец с самого начала носил коричневую рубашку и был пламенным приверженцем фюрера. Будучи совсем молодым, он участвовал в провалившемся путче двадцать третьего года, а после этого продолжил работу в национал-социалистической партии и всегда был готов проводить ее идеологию в жизнь. После покушения на секретаря немецкой миссии Эрнста фон Рата восьмого ноября тысяча девятьсот тридцать восьмого года в Париже, тот, как вы, вероятно, знаете, день спустя скончался от ран. По этому поводу проходили многочисленные митинги наци. Геббельс использовал благоприятный момент и разжег своей речью настроение гауляйтеров[8]. Смысл его речи был в том, что взрывы народного гнева не инициированы партией, но партия не будет их предотвращать.
Гауляйтеры приняли это слегка закамуфлированное заявление к сведению. По всей Германии запылали синагоги, были разрушены тысячи предприятий, принадлежавших евреям, многие из них были убиты. Мой отец в ту ночь, которая в Гамбурге известна как «хрустальная ночь», находился в первых рядах нацистов. На следующее утро он водил меня по улицам и с гордостью показывал мне, что они сделали с «еврейской бандой».
Мне было три года, Леонардо. Я увидел людей, забитых до смерти и все еще лежавших в крови на улицах. Повсюду валялись осколки витрин, магазины были разграблены, все было опустошено. Потом…
Штренцлер на минуту запнулся, явно борясь с чувствами. Корсетти не сказал ни слова. Наконец, отец Курт заговорил дальше:
— Потом из развалин какого-то магазина выполз маленький мальчик. Он был приблизительно моего возраста, может быть лет четырех. Лицо у него было залито кровью. Увидев нас, он, плача, пошел к моему отцу, протягивая руки. Малыш просил помощи.
И снова силы покинули священника. Он несколько раз судорожно сглотнул. По щеке немецкого епископа текла слеза. Через несколько минут он продолжил: