Страница 31 из 79
— Мы наделим вас соответствующими полномочиями и думаем, что в течение года вы сможете представить нам первый результат.
После этого он дал понять, что аудиенция окончена. Высокопоставленные священнослужители покинули рабочий кабинет папы, но остались убеждены в том, что его святейшество дал им сложное поручение, которое едва ли можно выполнить. Они ждали молодого священника из Германии, и ожидание это нельзя было назвать спокойным.
30 сентября 1968 года, Регенсбург
Молодая женщина, стоявшая у двери дома священника, казалось, была в отчаянии. Да и выглядела она не лучшим образом. На лицо свисают пряди обесцвеченных волос. Под глазами — темные круги, след явного недосыпания. Верхние пуговицы светло-голубой блузки застегнуты неправильно. Словом, в картине отчаяния имелись и мазки беспорядка.
Герхард Тильзен, священник, сделал шаг навстречу и спросил:
— Дочь моя, что я могу для тебя сделать?
Она тотчас закрыла лицо руками и начала всхлипывать. Потом что-то пробормотала прямо в ладони. Что именно, Тильзен не смог понять. Он указал на открытую дверь.
— Войди и расскажи мне о своих заботах.
Она минуту помедлила, затем, все еще всхлипывая, вошла в дом.
Тильзен провел ее в свой кабинет и предложил сесть. Сам он сел рядом с ней, а не за свой письменный стол. Казалось, посетительница никак не решится начать разговор. Но вот она сказала:
— Святой отец, я в отчаянии! Только вы сможете мне помочь.
Он кивнул.
— Конечно, я попытаюсь. Но сначала расскажи, что тебя так взволновало?
Нервным, судорожным движением она достала из кармана носовой платок и вытерла мокрые щеки.
— Дело в том, что у меня есть друг. Он служит на флоте. Я вижу, его только два или три месяца в году, и в последний раз мы… Мы видимся так редко, и я подумала, если я не…
— Ты подумала, что если откажешь ему в близости, то, вероятно, потеряешь его.
Она удивленно посмотрела на священника, а затем кивнула.
— Сколько тебе лет?
— Семнадцать.
— Семнадцать… Гм! Ты беременна?
Она снова закрыла лицо руками, и теперь слезы полились ручьем. Тильзен подождал, пока она немного успокоится. Затем он осторожно погладил ее по руке, в которой все еще был зажат носовой платок.
— Ты сказала ему, а он ничего не хочет об этом знать.
Девушка подняла голову.
— Нет! Наоборот, он даже обрадовался. Он сказал, что хочет на мне жениться.
Тильзен очень удивился.
— Тогда все в порядке. Я не понимаю причины твоего отчаяния. И в чем я должен тебе помочь?
— Мой отец ничего не хочет слышать о свадьбе, потому что Даниэль, так зовут моего друга, по его мнению, недостаточно хорош для меня. Он говорит, что Даниэлю нужны только мои деньги.
— Отец знает, что ты ждешь ребенка? — спросил священник.
— Нет. Это еще сильнее все осложнит. Он так несправедлив! Ему все равно, буду я счастлива или нет. Главное, чтобы будущий зять Райнера Гебхарда был из хорошей семьи. Но я ведь люблю Даниэля, и мне все равно, что родители у него бедные.
Она снова вытерла глаза носовым платком и не заметила, как напрягся священник, когда она назвала имя своего отца.
— Гебхард? Владелец сталелитейного завода?
— Да, это мой отец.
Тильзен взял ее за руку и заглянул в глаза.
— Не беспокойся, дитя мое. Я поговорю с твоим отцом. Все будет хорошо. Доверься Богу.
На ее личике вспыхнула надежда.
— Правда? Вот спасибо! Может быть, он послушает вас. Он каждое воскресенье ходит в церковь!
Райнер Гебхард не очень удивился, когда секретарша после полудня сообщила, что с ним хочет поговорить преподобный Тильзен. Этот священник новой формации был здесь новеньким. Молодой человек, чьи проповеди имели прогрессивный подтекст. Было лишь вопросом времени, чтобы он постучался сюда и попросил о пожертвовании. Стальной магнат пригладил короткие седые волосы, быстро навел порядок на столе и попросил пригласить священника.
Когда святой отец вошел в просторный кабинет, Герхард заметил в его глазах восхищение. Отметил он и то, что взгляд молодого священника задержался на картинах, украшавших стены. Ну что же, здесь только подлинники.
— Старые мастера, — заметил он, вставая навстречу Тильзену. — Стоили целое состояние, но это собрание — одно из моих верных вложений. Добрый день, святой отец.
— Добрый день, господин Гебхард. Рад познакомиться с вами. Я часто видел вас во время службы.
— Да, я всегда посещаю мессу. Пожалуйста, садитесь.
У Тильзена возникло чувство, что он тонет в мягком кресле. В этом кабинете все было высшего качества.
Гебхард снова сел за письменный стол. Он сложил руки и спросил:
— Чем могу быть полезен?
Ответ священника его обескуражил.
— Речь идет о вашей дочери.
— О Джессике? Что такого случилось с моей дочерью, если об этом хочет говорить священник?
— Она приходила ко мне сегодня утром. Ваша дочь в отчаянии, — начал Тильзен.
С лица хозяина кабинета мгновенно исчезло дружелюбие.
— Речь идет о ее навязчивой идее выйти замуж за этого бездельника? Об этом нет смысла говорить. Исключено.
Тильзен успокаивающе поднял руки.
— Одну минуту, господин Гебхард. Есть важная деталь, о которой вы не знаете.
Гебхард на минуту задумался. Соображал он быстро, это стало ясно, когда владелец сталелитейного завода ударил кулаком по письменному столу.
— Только не говорите мне, что она ждет от этого парня ребенка.
Тильзен кивнул.
— Да, именно это я и хотел вам сказать.
Гебхард вскочил. И снов кулак обрушился на стол.
— Проклятье! Я сверну ему шею!
Потом он, казалось, сообразил, кто перед ним сидит. Магнат сел.
— Прошу прощения, но я вне себя. Этот охотник за наследством сделал все специально.
Гебхард схватил телефон, нажал на клавишу и сказал секретарше:
— Позвоните ко мне домой. Пусть Джессика немедленно идет сюда.
Положив трубку, он снова посмотрел на Тильзена.
— Святой отец, благодарю вас за информацию. Я знаю, что сейчас должен сделать, но это, вероятно, не понравится священнику. Вам лучше уйти до прихода Джессики.
— Не торопите меня, господин Гебхард. Я отзывчивый человек и сторонник прогресса. Позвольте спросить, как, по вашему мнению, следует решить эту проблему?